После этого следовали несколько лет скитаний, в нашем мире и среди людей... всюду я искал своё место. И однажды понял, что я не свой ни там, ни там. Но как-то раз я встретил удивительного человека, он жил в двух мирах одновременно. Да, такие люди бывают, моя мама тоже была такой. Он поразил меня своей проницательностью и мудростью. В мире людей я притворился бродягой, он сжалился и приютил меня. Но он был совсем не глуп и в ту же ночь разглядел мою вторую сущность — тайную, драконью. Он не стал гнать меня, а я не стал скрывать своего происхождения. Так он заменил мне отца и мать. Он помогал мне адаптироваться в мире людей, а я, как мог, помогал ему осваивать наш мир. Он позволил мне проникнуть в тайны алхимии и траволечения. А я решил скомбинировать то, что открыл мне Авелиус, и естественную магию нашего мира. И знаешь, я не прогадал. Возможно, благодаря этому я всё ещё жив.
Я не мог жить с ним всё время. Пришлось искать собственный дом. Он иногда бывает у меня. Я вас как-нибудь познакомлю.
Аргус после поведанной оборотнем истории затих. Он прилёг, закрыв глаза, и попытался представить, что чувствует он, как живётся ему, как жилось раньше и как теперь. Сколько боли вынесло его сердце, и даёт ли она знать о себе до сих пор? Что-то неуловимо родное чувствовал он в этом странном оборотне, отвергнутом своей расой и живущем в кратере вулкана с холодной лавой. А если бы он улетел тогда, поддавшись обиде и не вернувшись на зов, изменило бы это что-нибудь? Не вернувшись, не полети он с ним, не потеряй сознания от слишком уж старательно поставленной защиты — что было бы тогда?
— Эй, ты сейчас опять сознание потерял или уснул?
«Так, если он подумает, что я потерял сознание, то опять притащит свою вонючую траву и заставит нюхать, а если подумает, что уснул — окатит ледяной водой», — оценив ситуацию и увидев серебряный чайник в руках у оппонента сквозь едва заметно приоткрытые веки, рассудил Аргус. «Так что лучше дать знать, что всё в порядке».
— Просто задумался.
— Хм, ты всегда задумываешься так глубоко? Когда тебя шибануло защитой, ты, значит, тоже просто задумался, да? Значит, я и не виноват вовсе! Просто кое-кто задумался в самый неподходящий момент! Я, в общем-то, чего пришёл-то — ты чай будешь? А то я чайник достал, десять лет его не доставал. В последний раз — к визиту Авелиуса. А то ну какой же чай без подходящей компании?!
— А как же твои знакомые эдинги? Разве это не подходящая компания?
— Эдинги? Да эти пьянчужки пьют только эль! Ну, так будешь или...?
— Ну конечно буду, только дай мне собраться с мыслями.
— С тех пор как мы прилетели, ты только и делаешь, что собираешься с мыслями. Давай уже собирайся как-нибудь сам, а то вместе с мыслями ты ещё пять лет прособираешься. Да, и, кстати, чайник с меня, дрова с тебя! — весело и недвусмысленно закончил оборотень.
— Вот у вас, значит, как гостей встречать принято: пригласить в гости, чуть не убив при попытке войти, а потом выпроваживать за дровами, — ворчал Аргус, поднимаясь с кровати.
— Не кисни, старичок. И да, ближайшая роща у нас кишит сумасшедшими друидами, так что ты осторожнее там. Эти магуи не посмотрят, что ты из Высшего Совета, если вдруг попадёшься им на глаза с топором. Кстати, лови топор. Что молчишь? Не поймал? — Обскуро обернулся к гостю. Топор лежит на полу, а Аргус не лежит. Подозрительно...
— Ну, не поймал — так не поймал, главное, чтобы на друидов не наткнулся. И как он вообще за дровами полетел без топора-то? — задумчиво почесал затылок оборотень.
Не прошло и десяти минут мучительных раздумий, как Обскуро еле успел отпрыгнуть от...
— Святые угольки, что это вообще такое?!
...каменной плиты, бесцеремонно свалившейся с неба.
Перепуганный оборотень, нервно дышащий и держащийся за сердце, дрожащими глазами следил за плавно спускающимся по той же траектории, что и плита, Аргусом.
— Считай, что это месть, — коварно улыбнувшись, прокомментировал Аргус состояние Обскуро.