Когда-то звезды пели для нас обоих
— Что это сейчас было? Эй, ты где? Я же видела тебя, выходи!
«А может, и не было ничего. Мне показалось всё это. Точно же. Ну, ей богу, как я могла подумать, что человек и взаправду может раствориться в воздухе! И не делала я шаг с обрыва. Я же тут и стояла. Мне всё это показалось», — уже придумала сама для себя объяснение Каролина. Она подобрала платье, ощутив влагу.
— Нет, не показалось… Платье осталось мокрым. Так что же тогда это было?
«Ну и что мне теперь делать? Идти домой?! Отчим и мачеха, наверное, в бешенстве. Завтра приезжает Алекс, а я сбежала. Если этот парень спас меня, должно быть, ему не хочется, чтобы со мной что-нибудь случилось», — рассуждала Каролина.
Девушка встала, подошла к краю обрыва и, косясь боковым зрением в обе стороны сразу, угрожающе произнесла: «Если ты сейчас же не явишься и не объяснишь мне всё — я спрыгну, так и знай!» — после чего торжествующе огляделась вокруг. И тут же… Ничего не произошло!
— Ты мне, что, не веришь?! Ладно, я и сама себе не верю, но мне бы очень хотелось тебя увидеть снова, — всхлипнула Каролина. Её грудь заполнила липкая тоска.
Ей показалось, что вся жизнь её зависит только от того, появится он снова или нет. Это она поняла настолько ярко, что не смогла сдержать слез. Всхлипывала уже и сама того не желая. Её душа разрывалась на части.
Что будет, если она вернётся домой? Там её ждёт лишь безысходность. Да и можно ли теперь назвать то место домом? Нет. Не дом. Пристанище, в которое если и вернётся она, то лишь потому, что здесь её тоже окружает безысходность.
— Ну почему ты бросаешь меня, когда мне так плохо?! — яростно выкрикнула Каролина, обращаясь к невидимому спасителю. Тоска сменилась на злость.
— Ты думаешь, ты спас меня? Думаешь, герой? Нет, ты сделал только хуже! Что мне делать теперь?
Какое-то смутное чувство возникло в ней. Будто бы он обязан явиться сейчас и обязан быть рядом. Но почему-то этого не делает. Как так может быть? Каролина ощутила себя преданной. Сама не понимая почему.
Тоска и отчаяние, которые толкнули её сделать шаг с обрыва, возросли десятикратно, усиленные обидой. Пустота в груди стала почти физически ощутима.
И она бы спрыгнула снова. Но что-то теперь не давало ей. Она хотела понять. Она теперь не могла просто сдаться. Ей нужно понять: кто этот парень? Зачем он спас её? Почему он так похож на неё? И ответ на все вопросы недавно был совсем рядом. И вот он ускользнул, и Каролина ощутила себя и брошенной, и преданной одновременно.
Зелень травы уже не радовала. Цветы перестали казаться такими уж прекрасными. И ей стало так всё равно, что пусть её хоть завтра выдают замуж за этого Алекса, она и слова не скажет. Пусть отчим хоть ещё десять раз назовёт её нахлебницей. Всё равно. Пусть Элизабет, сколько хочет, бросает на неё презрительные взгляды. Всё неважно по сравнению с тем, как её только что предали жестоко и беспощадно. Даже слез уже не осталось. Стало пусто, абсолютно.