Но вот странный вирус вылечить так и не удалось, да и не пытался он. Его-то все устраивало. Это команда панику подняла. Ну а раз решили его исключить, то пусть так и будет. Четыре года в пиратов поигрался и хватит. Так он решил. Хоть и привык он к такой жизни, и к команде, и к Доктору, и даже к русалке немного привязался.
Ведь после того случая, как она подарила ему кольцо, они виделись еще не раз. Каким-то чудесным образом Хаа время от времени оказывалась рядом с "Черным Доктором". Видимо, Аргус стал для нее чем-то вроде интереснейшей игрушки; она жадно выпрашивала у него все о жизни на корабле, заливисто хохотала, любила прикасаться к его коже и волосам и подолгу смотреть в глаза, будто старалась рассмотреть там что-то невообразимое. В ее глазах Аргус видел жажду. По-другому он и описать бы не мог этот взгляд. Неужели жажда знакома даже тем, кто всю жизнь провел в воде? — размышлял об этом Аргус, когда оставался один.
В тот день, когда Аргус сообщил русалке, что его собираются высадить, ему больше хотелось бы забыть, чем помнить. Столько отчаяния и боли во взгляде он не видел, наверное, никогда. Она лишь жадно бросилась ему на шею, а ее руку он поймал почти инстинктивно, когда острая ракушка чуть было не вошла ему в бок. Он держал ее руку и ошеломленно смотрел в глаза, а из них в три ручья текли слезы. "Наверное, такие же соленые, как и губы", — подумал он невпопад.
— Лучше тебе умереть, чем достаться другой! — отчаянно бросила она. — А там, на берегу, ты точно найдешь себе другую девушку!
Надо же, она, оказывается, считала себя моей девушкой, — удивился Аргус.
Хаа бессильно ослабила руку, и ракушка выскользнула из нее. Аргус отпустил руку девушки и нырнул в воду. Его заставили обернуться невыносимо громкие рыдания. С камня струйками текла кровь, окрашивая пену в розовый. А на камнях лежала Хаа, бездумно пялилась в небо и орала голосом, полным боли. С ее глаз текли слезы, а руки были залиты кровью.
"Оказывается, кровь у русалок тоже красная," — почему-то удивился Аргус. И больше не обернувшись ни разу, поплыл догонять "Доктора".
Сейчас Аргус с ужасом вспоминает тот случай и собственное безразличие; какой-то очень уж неприятный осадок оставило в нем это прощание.
К самому Доктору Аргус, конечно, привязался особенно. Капитан был чрезвычайно эксцентричным человеком. Ну, вот скажите, какому еще весьма успешному доктору придет в голову сорваться с места, продать дом, собрать команду, выкупить корабль и стать капитаном пиратов? А ему пришло. Он решил, что лечить пожилых дамочек от кашля мелковато и решил вылечить общество от повальной болезни всех людей — от медленного умирания под пылью рутины. А что может прогнать рутину быстрее, чем внезапное нападение пиратов?! Как еще люди могут ощутить опасность, жизнь на волоске и адреналин в крови?! Особенно ему нравилось нападать на корабли государственных делегаций. Ему казалось, что нет людей, болеющих рутиной больше, чем они; возможно, это так и было. Убивать он не любил, а вот грабил от души — нужно ведь было на что-то жить, да и к бедной жизни он не привык!
В общем, Аргусу на корабле Доктора жилось в меру весело. Но теперь ему было суждено вернуться к прежней жизни — к жизни дефенсора на службе у Высшего Совета. Помогать тем, кто нуждается в помощи, и защищать тех, кому нужна защита. И это не такая уж безнадежная участь, когда рядом есть друзья. Правда, то, что все они до сих пор относятся к нему покровительственно, Аргусу не очень-то нравилось.
Аргус закрыл глаза, прислонился затылком к шершавой и прохладной коре дерева и позволил мыслям течь свободно. Он вспоминал детство и... свою сестру, вспомнил слова Эрасмуса, которые тот произнес много лет назад. Их бы Аргус не забыл, даже если бы очень захотел. Он пообещал, что однажды его, Аргуса, сестре будет разрешено знать о нем. А может, это "однажды" уже наступило? Аргус резко понял, что если сейчас не увидит черты лица, точь-в-точь напоминающие его, то просто сойдет с ума от тоски и безысходности, и оторвался от ветки, взмыв вверх.
***
Ночь. Благоговейную тишину нарушает только стрекот сверчков да редкое уханье совы. Перед высоким замком стоит расплывчатый силуэт. От него исходит мягкий голубоватый свет. С каждой секундой силуэт становится четче. Это юноша. С задумчивым выражением лица он смотрит вверх, на окна замка.