И только Эмма по-настоящему попыталась выяснить, в чем дело, и прислушаться к дочери после того, как выслушала историю из уст самого вредного из наставников. Восьмилетняя девчушка разревелась на плече у мамы и все рассказала: о том, как ей надоели нудные поучения наставников, которые сами не знают, чего хотят, о том, как Кейт с Ричардом ни на секунду не давали ей покоя. И о том, как сильно ей хотелось избавиться от всего этого хотя бы на денек и остаться наедине.
Эмма не осудила девочку открыто, а лишь впредь попросила задумываться о последствиях поступков.
Кэрол еще раз бросила взгляд на зеркало, дабы убедиться в собственной неотразимости, и со спокойной душой вышла из комнаты, закрыв дверь на ключ. Ключ же привязала к веревочке и нацепила на шею. Это на случай, если Элизе в отсутствие хозяйки вздумается провести осмотр личных вещей юной баронессы. А ей могло вздуматься, ох, как могло.
Ступени старой винтовой лестницы противно скрипели под легкой поступью Кэрол. Придерживая длинное платье, она медленно спускалась в затемненное фойе. Из столовой слышались редкие переговаривающиеся голоса членов семейства Бэкхем. Короткие реплики все чаще сменялись лязгом вилок о тарелки.
Кэрол услышала прерывистое дыхание. Повернув голову на звук, она обнаружила своего любимца под лестницей. Черно-белая собачка с беспорядочной родословной, а проще говоря, дворняжка, жалостливо вперилась взглядом в спину хозяйке. Заметив, что на него обратили внимание, Дик заскулил и сделал взгляд еще более жалостливым.
— Дик, мы уезжаем ненадолго, не успеешь заскучать — уже вернемся, — ласково проворковала Каролина, почесывая любимца за ухом.
Дик улегся на паркетный пол и уткнулся мордой в лапы, укоризненно поглядывая на хозяйку.
— Ну ладно, ладно, я возьму тебя с собой, только пообещай, что будешь вести себя хорошо, — милостиво согласилась девушка.
Обрадованная дворняжка с визгом выскочила на улицу, запрыгнула в запряженную карету и скрылась под лавкой, терпеливо дожидаясь хозяев.
Кэрол же заглянула в столовую.
— Кэрол, сколько можно тебя ждать? Уже все остыло, — недовольно пробубнил отец Каролины, мужчина грозного вида, с короткой темной бородой и тяжелым взглядом карих глаз.
— Я не голодна, можно я подожду тебя на улице, мам? — игнорируя замечание отца, спросила Кэрол.
— Нет, Каролина, садись, поешь, мы будем ехать больше пяти часов, если пропустишь завтрак, проголодаешься в дороге, — строго приказала баронесса.
Кэрол уныло поплелась к стулу и уселась за стол. Поклевав картошку и съев вареное яйцо, она почти весь завтрак оставила нетронутым, что жутко не понравилось отцу. Но он предпочел не делать замечаний, а лишь нахмурился на своевольную дочь и отвернулся. Этот человек имел особый дар — выражать свое недовольство не произнося ни единого слова. Да так выражать, что и самый искусный оратор позавидовал бы!
Через пять минут Каролина с мамой уже стояли возле позолоченной кареты. Белые в серую крапинку лошади ржали и полязгивали подковами от нетерпения. Учтивый кучер помог подняться баронессе на ступеньку, подав руку, а после Каролине. Девушка благодарно улыбнулась ему. Отец отдал указания дворецкому и, наконец, сел в карету.
Эмма присела на лавочку напротив дочери, а Каролина рядом с отцом.
Она боялась, как бы взгляд Эммы не пал вниз и Дик не был бы обнаружен. Но, к счастью, всю дорогу Эмма отсутствующе смотрела в окно, подобрав занавески.
После, как казалось Каролине, поездки длиною в вечность по ухабистым дорогам, из-за которых карета каждые десять минут подскакивала, наконец-то, кучер открыл дверь, извещая о прибытии на место.
Возле кареты Бэкхемов встречала миссис Рене. Постаревшая тетушка обняла Каролину и несколько раз клюнула воздух у ее щеки, причитая о том, как быстро летит время, и как сильно выросла ее племянница. А через две минуты миссис Рене уже рассыпалась в любезностях перед Эммой и Стенли.