Пайпер всхлипнула:
— Это все из-за меня…
— Ты не виновата, малышка.
Маркус вынул ПЦП и включил его. Сразу же пришел вызов, летчик принял его и на экране увидел лицо Виттмана.
— Ради видеть вас в добром здравии, — спокойно сказал Первый.
— Решили понасмехаться над проигравшим врагом?
Виттман негромко засмеялся и выдал совершенно неожиданную фразу.
— Врагом? Капитан, все это время я был вашим союзником. — Видя полнейшее недоумение на лице Маркуса, он пояснил: — понимаете, все это было моим планом с того самого момента, как я узнал о вашем прилете.
— Боюсь, что совсем ничего не понимаю.
— Я объясню вам. Выживает сильнейший, таков закон эволюции. И он применим не только к отдельным индивидуумам и видам, но и к социумам. После войны новый порядок вытеснил все остальные формы власти, все остальные типы социумов. Демократия, диктатура, монархия пали перед новым порядком там, куда этот самый порядок пришел. Именно потому Доминион занимает всю Европу и большие куски территорий в Африке. Однако эволюция все равно должна продолжаться.
Многие годы я посвятил Доминиону, и теперь, под конец жизни, решил испытать его на прочность. Внешних врагов у нас нет, потому мне понадобился внутренний враг. Наша система делает своим сторонником всякого, кто мог бы представлять опасность для нее. Вот потому мне понадобились вы, человек, принципиально ее не приемлющий. Все было сыграно от начала и до конца. Должен признаться, что я манипулировал вами и подталкивал к борьбе против нынешнего положения вещей. Это я устроил ваше знакомство с Пайпер.
— Неправда! — ужаснулась девушка.
— Правда. У меня было на примете два десятка людей, ненавидящих систему, но недостаточно активных и инициативных, чтобы начать борьбу. Вспомните, мадмуазель Клейст, как вы оказались в кафе, где познакомились с Маркусом? Вам позвонил незнакомый человек и предложил интересный материал, но не пришел на встречу. Зато пришел Маркус. Я целенаправленно сталкивал вас, капитан, с теми, кто мог бы стать вашим сторонником в борьбе. С Пайпер Клейст это получилось быстрее всего. С Кавано вас познакомила она, но у меня и так было запланировано это знакомство. Военный музей с тоннами оружия и боеприпасов. Думаете, Янек просто так вам его показал? Я всеми силами пытался упростить вам задачу поднять восстание. Сцена в кафе? Тот пацан, за которого вы вступились, и тот, кого вы побили, были актерами.
— Но… зачем это делать таким сложным путем⁈
— Сказать, мол, у нас есть Вызовы — это одно. Я хотел, чтобы вы столкнулись с этим лично. Негр, которого вы побили, был актером. Тройной Вызов был спланирован, двое участников были моими людьми. Только Норткампф был непричастным. И, мадмуазель Клейст, я прошу у вас прощения, но Вызов, который вы проиграли — он тоже был спланирован.
Пайпер задохнулась от шока и возмущения, а Маркус тихо сказал:
— Ну и ублюдок же вы…
— Интересы большинства против интересов двоих. Увы, это обычная математика того, кто отвечает за все человечество. Я должен был любой ценой добиться, чтобы вы возненавидели новый порядок. Помните мою фразу о том, что за пределами Доминиона люди второго сорта? Вы после этого назвали меня нацистом и ушли. Я сказал это умышленно. На самом деле, я так не считаю. За мое правление объемы экспорта гуманитарной помощи отсталым народам выросли втрое, но любое упоминание об этом было изъято из средств массовой информации, чтобы вы не узнали.
Все, что я делал, было ради того, чтобы заставить вас, единственного человека в Доминионе, достаточно сильного и идейного для этой задачи, поднять восстание. И экспозиция с тоннами боеприпасов в музее появилась по моему приказу за день до вашего посещения. Я специально дал вам легкодоступный источник оружия для борьбы.
— И тех, кого вы расстреляли по своему произволу…
— Да. Я должен был заставить вас ненавидеть Доминион и себя все сильнее и сильнее.
— Но… зачем⁈
Виттман тяжело вздохнул.
— Потому что слабые должны уступить место сильным. Доминион не имеет внешнего врага — но устоит ли перед внутренним? Если да — отлично. Если нет… Тогда он должен быть разрушен, чтобы на его руинах выросло новое, еще более совершенное общество. Эволюция должна продолжаться, это вопрос выживания человечества как вида. В какой-то момент Доминион остался без врагов, а без врагов невозможна и эволюция. И потому я дал ему вас, капитан.
— Не очень-то радуйтесь, Виттман. Просто я — хреновый революционер, вот и все. Да и невозможно сделать революцию, если власть изначально на шаг впереди.
Первый покачал головой.
— Вы отличный революционер, Марк. На шаг впереди был только я — но я был лишь зрителем. Да, я знал, что вы попытаетесь меня убить. Потому жил не в замке, а в бомбоубежище вместе со всем персоналом. И помогал вам между делом. У меня уже был готов план по подмене детектора лжи, чтобы снять с вас обвинения, если копы вас поймают, но вы сами отлично справились, и я даже некоторое время думал, что вы не причастны к бутылочным атакам. Но потом получил распечатку вашего допроса и все понял. Вы ловко обвели инспектора вокруг пальца. И книга — это тоже была отличная идея. Вы оставили полицию в дураках, были на шаг впереди.
А проиграли вы не потому, что не справились. Вы проиграли, потому что Доминион оказался сильнее. Он выстроен на таком фундаменте, который вам не удалось свалить. Нельзя устроить революцию, располагая лишь худшими из людей. Вы боролись за тех, которые недостойны ваших усилий. Полиция вышла на вас потому, что единственный ваш сообщник, Ганн, предал вас. Если бы вы планировали операцию с участием ста человек — вас бы предал каждый второй или каждый третий. Стоило полиции объявить, что любой, предоставивший информацию о падении самолета, получит амнистию за участие и пожизненный иммунитет к Вызову, как Ганн позвонил и покаялся. И тридцати минут с момента аварии не прошло, а копы уже знали, что это сделали вы.
Маркус сжал челюсти. Что ж. Проиграл так проиграл.
— Вы знали о всех моих приготовлениях?
— Нет, вы были слишком осторожны даже для переговоров по взломанным ПЦП. Но, разумеется, я знал, что вы готовитесь к активным действиям. Тут я вам подыграл, засекретив всю прослушку ваших четырех ПЦП и лишив полицию возможности предпринять превентивные меры.
— А все те погибшие и пострадавшие — они тоже меньшинство, которым вы пренебрегли?
Первый печально улыбнулся:
— И в этом меня упрекает непосредственный исполнитель? Это был ваш выбор, капитан. Я подстегивал вас к действию. Но это могла быть как вооруженная революция, так и мирный протест. Вы в силу специфики профессионального мышления выбрали насилие — и я вас за это не виню. Но не перекладывайте свою ответственность на меня, я всего лишь беспристрастный наблюдатель.
— Что ж, в ваших словах есть резон. Вы позвонили мне, только чтобы сказать все это? Я вполне мог бы обойтись, умереть, не зная подробностей. Аве Доминион, мать вашу. Радуйтесь, вы победили. Это все?
Виттман улыбнулся.
— Вам рано умирать, Маркус. Доминион отлично выдержал испытание, которое я ему послал. Осталось еще одно. Самое последнее и трудное.
— Не понял?
— Самое тяжелое испытание для страны и социума — когда высшая власть будет в руках человека, всей душой ненавидящего новый порядок. Я ухожу в отставку и назначаю вас своим преемником. Соответствующий указ уже распространяется в СМИ. В вашем распоряжении год времени, за который вы можете попытаться изменить что-то или вовсе разрушить. А я буду следить за вашими успехами. Но предупреждаю: иногда разрушать бывает не так легко, как это принято думать, особенно если строители очень старались. Удачи, капитан.
Маркус и Пайпер ошалело смотрели в погасший экран ПЦП, затем переглянулись.
— Это просто… просто охренеть, — прошептала девушка.
Янек напомнил о себе стуком в дверь:
— Я могу войти, господин Первый Рейхсминистр?
Маркус вздохнул, собираясь с мыслями.