Летчик скосил глаза на Пайпер. Все это время девушка просто сидела на кровати и слушала, все еще с трудом веря в происходящее.
— Хорошо… Янек, будьте любезны запросить соответствующее ведомство, пусть предоставят мне информацию обо всех производимых в Доминионе медицинских препаратах, с первого до последнего. На компактном носителе. А пока оставьте нас наедине.
— Будет сделано, — коротко ответил Каспар и вышел, на ходу вызывая кого-то по ПЦП.
— Интересно, как там этот жирдяй Ганн, — обронил вслед ему летчик, — небось, трясется от страха в ожидании мести…
Каспар остановился в дверях.
— Никак. Он уже расстрелян.
— Поделом, но… А как же гарантия амнистии?
— Амнистию он получил за участие в покушении. Но выяснилось, что вы шантажировали его насчет убийства — вот за него его и казнили, — пояснил Янек и вышел.
Как только дверь закрылась, Маркус повернулся к Пайпер.
— И что думаешь?
Девушка пожала плечами:
— А что тут думать? Было ясно сказано, Виттман не верит, что у тебя что-то получится. Бесполезно улучшать мир, в котором можно законно притеснять и насиловать слабых, а отменить это насилие тебе не позволят, вот и все.
Маркус, задумчиво подпер голову рукой:
— Ну, положим, если нельзя отменить Вызовы — можно поменять правила так, чтобы невозможно было победить. Первый же менял правила, новые придумывал…
— Не получится. Через год тебя свергнет толпа недовольных и все вернется на круги своя. Ну, год без насилия — это хоть что-то, но такая победа в конце будет иметь слишком сильный привкус поражения.
— Ты не веришь, что я смогу что-то сделать?
— Не-а. Маркус, ты не видишь главного. Виттман использует тебя, чтобы найти уязвимые места его любимого нового мирового порядка. Стоит тебе сделать хоть шаг в сторону от той линии, которую Виттман одобряет — и тебя убьют на Испытании, а Доминион станет только сильнее, учтя твои находки.
— Чего ты хочешь? Улетим или останемся?
— Марк, оставаться нет смысла. Я сыта по горло, да и ты скоро поймешь, что, сколько ни бейся, из клетки тебе не выбраться. Один человек бессилен против системы, если твои сторонники слишком слабы, чтобы помочь тебе бороться за их же права…
— Значит, так тому и быть. Но… у меня есть одна идейка. Идем.
Он взял чемоданчик и вместе с Пайпер вышел из номера.
Каспар стоял у окна в коридоре. При виде Маркуса он сообщил:
— Данные будут через полтора-два часа, их пришлют на мой ПЦП, я запишу на карту памяти. Значит ли это, что вы все же покидаете Доминион?
Летчик сделал неуверенный жест:
— Возможно. А что будет, если верховный правитель покинет страну?
— Ваши обязанности перейдут нескольким заместителям.
— И у них будут мои полномочия?
— Лишь небольшая часть их. Полномочия вы сами можете раздавать или забирать.
— А законодательные органы?
— На уровне страны их всего два: правитель и Законодательная коллегия. Коллегия может по своему усмотрению представлять вам законопроекты или прорабатывать их по вашему распоряжению. Но принятие закона — ваша привилегия. На локальном уровне местные власти могут принимать свои указы и законы в пределах, им позволенных.
Маркус кивнул:
— Понятно. Если я приму закон и покину Доминион — его можно будет как-либо отменить?
Каспар ответил отрицательно:
— Нет. Закон может быть отменен вами по возвращении или, если через год вы не явитесь на Испытание, власть перейдет вашему преемнику и он сможет отменить ваш закон.
— Отлично. Надо думать, вы знаете, где я оставил свой самолет, раз следили за мной все время?
— Конечно.
— Везите нас туда.
Маркус и Пайпер вышли из мотеля, прошли мимо отдающих честь полицейских и сели в машину Каспара.
— А я могу обратиться к стране через этот компьютер?
— Можете.
— Отлично. Везите потише, мне на ходу печатать не совсем сподручно.
В дороге Маркус внес в базу данных все нужные ему изменения и по прибытии к самолету был готов к обращению.
Выйдя из машины, он открыл чемоданчик, проделал все необходимые манипуляции по подготовке.
— Все, — сказал Каспар, — как только вы нажмете эту кнопку, видео- и аудиопотоки со спецтерминала заменят сигналы телевидения, радиовещания и сетевого вещания. Вас будет видеть и слышать весь Доминион.
— Вот и отлично.
Маркус поставил терминал на крыло, встал перед терминалом, сделал глубокий вдох-выдох, нажал кнопку и улыбнулся. Пошел отсчет, в уголке экрана загорелась надпись трансляция.
— Приветствую вас, люди Доминиона, — сказал Маркус, — я — Маркус Коптев, с сегодняшнего дня Первый Рейхсминистр. С данного момента вступают в действие одна поправка к существующему закону и один новый. Начну с главного. Отныне наказание за оскорбление действием, нанесение физического вреда или убийство человека, когда-либо в своей жизни бросившего Вызов и победившего, карается одним днем тюрьмы. Данная поправка имеет наивысший приоритет и заменяет собой любые иные возможные законы, любые иные возможные наказания в любых указанных ситуациях.
Сбоку сдавленно выдохнул Каспар, а Маркус улыбнулся шире и продолжил:
— Новый закон таков: я запрещаю любые изменения в любые кодексы действующего законодательства без моей личной подписи. На этом официальная часть моей речи закончена, хорошего дня всем вам. Да здравствует эволюция! Докажите, что вы сильнейшие, выживите этот год… если сможете!
Он закрыл спецтерминал и повернулся к Каспару:
— Второй закон, секретный, засекречивает мое местопребывание. Ответственным назначаю вас, Янек. Желаете сказать мне что-либо перед отлетом?
Тот, несколько раз глубоко вдохнув, заговорил, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
— В текущих реалиях вы подписали смертный приговор десяткам тысяч, если не сотням, лучших представителей человечества. За этот год, пока вас не сместят, погибнут очень многие. Вы действительно этого хотите?
— Вы спрашиваете человека, который первым начал бить бутылкой ублюдков? Да, я этого хочу. Цитируя Виттмана, «интересы большинства против интересов меньшинства. Увы, это обычная математика того, кто отвечает за все человечество». Я ничего не напутал? Видите ли, Янек, я согласен с ним, что эволюция должна продолжаться. Да, я согласен, что новый порядок решил многие нерешаемые прежде проблемы. Но при этом я не согласен на эволюцию ценой человечности. И мое решение — следующий шаг по пути Виттмана, только с небольшим переносом акцента. Совесть и порядочность для стадного существа — такие же добродетели, как ум и сила. И теперь сильные, но бессовестные будут уничтожены. А сильные и порядочные будут и дальше процветать и вести человечество к прогрессу. Вот она, эволюция, так чем же вы недовольны?
Во взгляде Каспара Маркус прочитал неодобрение, граничащее с ненавистью, но ответ был по-прежнему корректен.
— Мне нечего возразить, господин Первый Рейхсминистр. — Он достал свой ПЦП, вытащил карту памяти и протянул летчику: — ваши данные, сэр.
— Что ж, тогда прощайте, Янек, больше не увидимся! Удачи в жизни вам и вашей семье! И не забывайте учить своих детей, что такое «хорошо» и что такое «плохо».
Он помог Пайпер забраться в кабину «Кометы», залез следом и закрыл крышку кокпита. Моторы заурчали, раскручивая винты.
— Знаешь, Марк, я просто не могу представить более гениального решения, чем придуманное тобой.
— Вот и ладно. Главное, чтобы наши дети унаследовали мою гениальность. Ты готова оставить эту страницу жизни позади?
— Готова, Марк.
— Тогда вперед.
Он в последний раз оглянулся на стоящего у машины Янека и помахал ему рукой.
«Комета» покатилась по траве, набирая скорость. Маркус выждал нужного разгона и потянул ручку на себя, оставляя землю внизу.
Маленький двухместный самолет, сверкнув лопастями пропеллеров в лучах солнца, устремился на восток.