Глава 2
Едва мы миновали полосу тумана и выбрались на более-менее приличный участок дороги, Лейла скомандовала:
— Стой! Мэнэ туалет надо…
Я напряг периферийное зрение и резко притормозил — если получится, можно решить нашу маленькую проблемку с ходу, без подготовки. Машина пару метров проехала юзом — тормозная система функционирует прекрасно, как и всякая составная часть Султанова хозяйства, — и стала наискось, опасно накренившись к правой обочине. Ствол карабина остался на месте, будто его гвоздями прибили к кожуху — Лейла подозрительно хмыкнула и попеняла мне:
— Рэзка нэ надо! Нэ видищ, донки — нащ хайвэй сабсэм скользкий?!
— Давно не ездил — навыки утратил, — начал оправдываться я. — Вообще чудо, что мы смогли через туман пробраться…
— Сывет на кабина вклучи, — прервала меня Лейла и, дождавшись, когда я включил плафон, шустро выскользнула из кабины.
Я пожал плечами — не получилось с ходу. Больно сноровиста моя хозяйка, оружие для нее так же привычно, как для детей равнины куклы. Ну ничего — сейчас пописает, я включу печку, тогда точно начнет дремать… Не понял — чего это она?!
Лейла быстро забралась в кузов, проскользнула по бараньим тушам к переднему борту и, откинув тент, постучала стволом по дверному стеклу. Приспустив стекло, я высунулся наружу и кисло поинтересовался, предчувствуя какую-то непредсказуемую пакость:
— Ты что — мясцом побаловаться решила? Время, знаешь ли, не того…
— Тывой фейс я наблудаю на зеркало, — деловито сообщила маленькая разбойница. — Сывет нэ надо тущит — так ехай. Если ты сывет тущит — я стрелят через кабина. Ю андестен?
Ну конечно, я все «андестен»! Вот чертовка! Теперь мне ее вообще никак не достать — сидит сзади, как в окопе, и наблюдает за мной в зеркало. А я ее совсем не вижу — темно, знаете ли. И как это я не догадался свернуть к чертовой матери это треклятое зеркало, когда готовил машину к выезду? Это что ж получается: маленькое исчадие ада элементарно обуло такого профи, как я?! Мне ж теперь кранздец при любом раскладе — я даже тривиально удрать не могу, в цепях запутаюсь, пока буду выбираться из кабины. Даже если изловчусь как-то соскочить на ходу, наподобие Дэвида Копперфилда, — за то время, что я буду выпрыгивать, мой незарегистрированный мастер спорта по стрельбе успеет не спеша превратить меня в дуршлаг — это не ходи к гадалке. Ой как обидно!
— Шутить изволите, сударыня! — сурово напыжился я. — Как это ты себе представляешь — ехать со светом в кабине? Мне ж дорогу не видать! Через двадцать метров свалимся в пропасть — нам еще спускаться и спускаться, матушка!
— Фары горят — видно все, — опровергла мои доводы Лейла. — Баищса — ехай тиха. Сывет тущит нэ надо — я сказал!
— Тьфу, ты — черт, не ребенок, — нервно хохотнул я. — Ну, хрен с ним, со светом, — разберемся как-нибудь… Но тебе ведь в лицо надует — ты понимаешь это? Чай, не май месяц на дворе! Мне потом твоя мать за это дело жопу на клочки порвет, блин! Надует голову, и подхватишь менингит — и будешь дебилом, если не умрешь вообще. Ты про менингит слыхала?
— Мой голова — что хочит, пуст делаит, — авторитетно заявила Лейла. — Тывой жопа эта нэ касаитса! Ехай!
— А если не менингит — так, может быть, еще хуже, — не сдавался я, пытаясь задеть наиболее чувствительные струнки девичьей души. — Надует голову — потом твое прекрасное личико покроется огромными чирьями! Такими гно-о-о-ойными, струффф-о-о-о-озными, они будут лопаться, а гной будет сочиться, сочиться, стекать по подбородку, а на него будут мухи садиться — такие зеленые, противные… Брр!!!
— Сабсэм плахой, — неожиданно резюмировала Лейла. — Какой муха? Зима стаит — пасматры, донки! Насикомий вэсь сыпит! А ну — рука покажи!
— Чего? — удивился я. — Зачем тебе моя рука?
— Левий уже зажил — я знаю, — сообщила Лейла. — Правий застрилю — чтобы нэ балтал что нэ надо. Будищ тагда тиха сидет. Ну! — она увесисто ткнула в заднюю стенку стволом и предложила компромисс: