Я чувствовал, как по моей разодранной спине и бокам льется теплая кровь, видел, как длинный язык Алены жадно слизывает ее с моих плеч, но я был безумно рад, что ей это нравится. Если б она начала отгрызать мои пальцы один за другим и пожирать их у меня на глазах, я бы, думаю, был на седьмом небе от счастья. Ведь что может быть прекраснее, чем когда ты даришь удовольствие той, кого любишь искренне, всем сердцем, всей душой, той, ради которой жизнь отдать не жалко, не то что какие-то там пальцы…
А она, улыбнувшись и словно прочтя мои мысли, разинула рот, будто приглашая меня самому положить на острые зубы первый палец. Что я и сделал не задумываясь, предвкушая, как острая боль пронзит меня сейчас, разольется по телу от руки и выше, до мозга, трепещущего в ожидании этого ни с чем не сравнимого блаженства…
Но, к сожалению, не все думали так же, как я…
Внезапно кожа на моем предплечье лопнула, и черная молния метнулась вперед, прямо в раззявленный рот моей любимой. И я, кажется, помнил, что это значит. Смутно, будто все это было не со мной, не в моей жизни. Но – было. И я уже знал, что сейчас все повторится.
– Не-е-ет!!! – закричал я.
Но было поздно.
Алена вздрогнула, замерла на мгновение – и я увидел, как оторвался ее трепещущий язык. Упал на длинные зубы, дернулся, скрючился, словно умирающий червяк…
И тут ударил фонтан крови. Холодной, словно ведро только что растаявшего льда, выбросило мне в лицо с силой, равной хорошему удару кулаком.
Я инстинктивно рванулся назад, вырвался из цепких объятий Алены – и внезапно осознал все.
Мир вокруг, утратив нежную размытость, вновь обрел резкость – и я, стерев ладонью с глаз холодную кровь, совершенно четко увидел то, что, корчась, лежало на земле.
Оно одновременно было похоже на гигантское насекомое и на уродливый древесный обрубок. Лицо вроде человечье, но с огромной пастью – точно зубастый чемодан вместо рта вырос. Тело зеленое, покрытое тиной и наростами, похожее на корягу с множеством кривых веток-рук, оканчивающихся острыми когтями.
Сейчас оно пронзительно орало, временами захлебываясь собственной кровью, и я точно знал, что происходит у него внутри. И кто сейчас выжирает изнутри это болотное чудовище, умеющее мысленно проникать в мозг человека и внушать ему то, что он хочет видеть.
Тварь убивала пиявка Газира. Монстрик, похожий на змею с мордочкой, напоминающей улыбающийся интернетовский смайлик. С некоторых пор я был почти уверен, что эта жутковатая тварюшка, поселившаяся у меня в руке под кожей, то ли спит беспробудно, то ли вообще умерла, и остался от нее только слегка выпуклый, напоминающий татуировку рисунок на моем предплечье.
Но я ошибся.
Пиявка почувствовала смертельную опасность, с которой я сам никогда бы не справился, проснулась – и ударила так, как умеет лишь она одна. Стремительно и беспощадно. Я отлично помнил, как милый смайлик растягивается в зубастую пасть немногим меньше, чем у твари, решившей меня убить.
Вот только на этот раз последней не повезло…
Обычно пиявка Газира убивала быстрее, но сейчас, видимо, она не просто выжирала болотную тварь изнутри, а эстетствовала, выбирая куски получше. Видать, отвыкла от вкусной пищи, живя у меня в руке, и сейчас компенсировала упущенное.
Я, конечно, далеко не образец милосердия, но при том считаю, что никакое живое существо не должно страдать. Поэтому я поднял меч, валявшийся рядом с моей одеждой, подошел к умирающему болотному чудовищу – и ударил, вогнав острие клинка прямо в белый глаз монстра.
Тварь захрипела, разинула пасть в последний раз – и захлопнула ее с силой, так, что захрустели, ломаясь, длинные зубы…
И тут я увидел, как на корявую грудь болотной твари упала голова. Маленькая, похожая на смайлик с растерянной улыбкой на смешной мордочке. Пиявка Газира спасла меня, и, выполнив то, что считала необходимым выполнить, ринулась обратно. Но именно в это мгновение я ударил мечом…
Как знать, не нанеси я этот последний удар, может, болотный монстр, умирая, не клацнул бы пастью. А может быть, все произошло бы точно так же. Какой смысл сейчас рассуждать на тему «что было бы, если бы…»? Мой настоящий друг, который не раз спасал мою жизнь, умер. И, возможно, из-за меня. Вполне достаточно для того, чтобы рухнуть на колени и завыть от безысходности, чувствуя, как по моему обезображенному лицу текут горячие слезы.
Я не знаю, сколько я так простоял, воя, словно волк, на луну, скрытую черными тучами. Но в какой-то момент пришло понимание: все. Время назад не повернуть, и изменить ничего не получится. Надо просто жить дальше.