Наверное, надо…
С трудом поднявшись с онемевших коленей, я выдернул меч из башки болотной твари и, засунув клинок между ее зубов, вытащил из пасти тельце пиявки. Оставалось лишь похоронить друга, отдавшего за меня жизнь…
Но тут случилось странное.
В какой-то момент грустный смайлик и змееподобной тельце, лежавшие у меня на ладони, оказались рядом с яблоком меча, который я держал в другой руке. Миг – и останки моего друга смело с моей ладони. А потом меч мой озарился неестественно ярким светом. И когда я, проморгавшись, взглянул на него, то увидел пиявку Газира.
Ее змеиное тело теперь оплетало рукоять меча, а голова-смайлик смотрела на меня изнутри камня, венчавшего рукоять. Смотрела – и улыбалась навеки застывшей улыбкой…
Я смахнул слезу со щеки – вернее, с того, что от нее осталось. Что ж, друг мой, надеюсь, что этот странный меч, притягивающий к себе все необычное и потустороннее, дал тебе другую жизнь. Хоть и сильно сомневаюсь, но все же надеюсь, так как что еще остается делать тому, кто оказался в моем положении…
А потом я примерился – и одним ударом вскрыл грудь болотного чудовища. Определенно меч приобрел свойства «Бритвы» – тело монстра просто распалось, точно открывшаяся сумка, обнажив черные, осклизлые внутренности. Их было прекрасно видно не только потому, что мой меч сиял, будто хороший фонарь. Требуху болотной твари изнутри подсвечивало ее сердце, испускавшее свет цвета чистого весеннего неба. Словно кусок легендарного в моем мире Монумента обточили до нужной формы и вставили в болотную пакость. Блин, как подумаю о том, что я с ней делал, аж крючить начинает от омерзения. Если выберусь из этой чащи, нужно будет какому-нибудь местному лекарю показаться – на предмет, не намотал ли я себе на нижний регистр какую-нибудь экзотическую болотную спирохету.
Но надо было делать то, за чем я сюда пришел.
Концом меча я аккуратно вырезал из груди трупа сияющее сердце, взял его в руку – и ощутил, что оно все еще бьется. Не сильно, но вполне ощутимо, будто я пальцы на пульс положил. Интересно. С виду и на ощупь – камень, а биение все равно ощущается. И тепло, идущее от него…
– Так вот ты какой, яхонт лазоревый, – проговорил я.
Мне захотелось рассмотреть получше уникальный артефакт лазурного цвета, пронизанный тонкими прожилками, которые едва заметно пульсировали. Я поднес его к глазам – и вдруг ощутил боль.
Серьезную.
Практически нестерпимую…
Мое лицо было залито кровью болотной твари, и вытереть его я пока что не удосужился. Но, поднеся артефакт к глазам, я ощутил, как под его светом та кровь стремительно начала впитываться в сплошную рану, на месте которой совсем недавно была моя физиономия.
Я поскорее отдернул руку с яхонтом подальше… и вдруг заметил, что на том месте, где еще сегодня утром был мой нос, вроде какой-то бугор появился. Хммм… А бабка с костяной ногой вроде говорила, что новое мясо хочет нарастить себе на кости с помощью этого арта? Так и мне б не помешала подобная процедура!
Следующие несколько минут я прогревал себя лазурным светом артефакта, едва не теряя сознание от боли. Но факт был налицо – вернее, на лице. Чужая кровь, которой была залита моя физиономия, трансформировалась в плоть, сожженную ядом.
Но ее было мало, той крови, чтобы закончить процесс – восстановились далеко не все ткани, даже дыра на щеке не до конца закрылась. Понятное дело, ничто ни из чего не берется. Артефакту нужен был материал для восстановления моего лица.
И я его предоставил, зачерпнув ладонью загустевшую вонючую кровь из рассеченной груди монстра и размазав ее по лицу. Конечно, через дыру в щеке она в рот залилась, отчего меня чуть не стошнило, но чего не сделаешь ради здоровья?
Процедуру смазывания физиономии дурно пахнущей субстанцией пришлось повторить несколько раз, прежде чем я ощутил пальцами на месте лица не влажное мясо, а упругую кожу. Ладно, будем надеяться, что этот яхонт лазоревый сделал мне не слишком гламурную харю, которую потом придется срезать мечом, чтобы не позориться.
Конечно, интересно было бы проверить, о каких сокровищах говорила убитая мною тварь, но идея нырять в болото меня совершенно не привлекала. Потому я, морщась от омерзения, натянул на себя одежду, отсыревшую на влажной траве, сверху напялил кольчугу, искренне надеясь, что она мне когда-нибудь пригодится, развернулся – и побежал обратно, освещая себе дорогу двумя артефактами этого мира – мечом и лазоревым яхонтом, работающим лучше любого регенерона.