И я продолжал разливаться соловьем, развивая тему:
– Гусляры в Киеве уж гусли свои настроили, певцы да скоморохи горло промыли зеленым вином, ждут, когда весть разнесется о великой победе. То ли богатырь русский повергнет самую прекрасную из великих воительниц, то ли сложит голову в честном бою, умножив славу той, чей лик сияет словно солнце красное, озаряя…
– Погоди-ка, воин, – прервала меня рыжая. – Мы не против славного поединка. Но с кем из нас ты сразиться хочешь?
– Ну да, – поддержала ее брюнетка. – Даже интересно стало, кто ж из нас самая распрекрасная.
Блондинка же промолчала, лишь волосы поправила да улыбнулась снисходительно – мол, и так ясно, кто тут топ-модель, даже и говорить не о чем.
Я же задумчиво почесал бармицу на затылке, переводя взгляд с одной дево-птицы на другую. После чего пожал плечами:
– Мне, простому богатырю, это неведомо. Но ведун говорил мне, когда я отправлялся на битву, что великие воительницы сами знают, кто из них самая прекраснейшая из прекрасных.
– Ну, это и так понятно, – вздохнула блондинка. – Значит, придется мне воевать с богатырем.
И тряхнула крылом. Послышался звук, словно арбалет тетивой хлопнул, и я еле увернулся от металлического пера, просвистевшего сквозь то место, где только что была моя голова.
Но второго пера не прилетело, так как блондинку сильно толкнула крылом брюнетка.
– А ну-ка поведай, Алконост, с чего это ты решила, что самая красивая из нас?
У блондинки округлились глаза. Она тут же забыла, что собиралась метнуть второе перо, и, мощно развернувшись, ударила брюнетку кулаком в грудь, заорав при этом довольно неприятным голосом:
– Знай свое место, Сирин! Тебе ли со мною в красоте равняться?
– Вот, значит, как? – прошипела брюнетка. – Знала я, что смердит нутро твое, Алконост, но не ведала, что оно сгнило полностью. Получай же сполна, раскрасавица.
И зашипела столь страшно и пронзительно, что я, бросив меч, схватился за уши, чувствуя, что еще немного – и полопаются перепонки…
Лицо Сирин исказилось. Левая его половина поехала вверх, правая вниз, а между половинами разверзлась черная пасть, из которой в блондинку ударил направленный звуковой поток, моментально оторвавший у нее крыло.
Однако Алконост не растерялась, мощно тряхнув вторым крылом, с которого слетел рой стальных перьев. Брюнетка дернулась было, пытаясь уйти в сторону от залпа, но уж больно грузным было птичье тело. Орлы, вон, в небе – тоже сама скорость, красота и грация, а на земле по части маневренности им любая курица даст сто очков вперед.
Рой стальных перьев вонзился в лицо, длинную шею и раззявленный рот Сирин. Дево-птица поперхнулась своим ужасным криком, покачнулась – и рухнула на землю, заливая ее брызжущей во все стороны черной кровью.
– Ты убила ее! – завизжала рыжая – и длинно, словно из огнемета, плюнула пламенем в блондинку.
И не промахнулась.
Роскошная светлая грива Алконост загорелась, окутав красивую голову монстра ревущим огненным ореолом. Волосы так не горят, по ходу, слюна рыжей обладала повышенной горючестью, была чем-то вроде напалма.
Однако блондинка не растерялась. Рванулась вперед – и страшным ударом оставшегося железного крыла снесла рыжей голову.
На землю, заваленную трупами погибших воинов, рухнул еще один.
Обезглавленный.
Ноги Гамаюн неистово молотили по воздуху, как у обычной умирающей птицы, которой отрубили голову точным ударом ножа. Блондинка же молотила руками, пытаясь сбить пламя со своей головы, но получалось это у нее неважно. Лица у дево-птицы уже не было, одна сплошная черная корка, но жидкий огонь и не думал униматься, медленно стекая вниз, на роскошную грудь, забрызганную кровью убитых сестер…
Я ж не зверь какой, чтобы смотреть, как живое существо умирает в мучениях. Подобрав меч, я подошел к Алконост и вонзил сверкающий клинок прямо под оторванное крыло.
Мне не раз приходилось убивать птиц – подранков диких уток, пролетавших над Зоной, либо кур и гусей, случайно попавших мне в руки. Так что я отлично знал, где у пернатых находится сердце, – и не промахнулся.
Алконост вздрогнула, и сквозь неестественно сильный рев пламени я услышал:
– Благодарю, богатырь. Прими мой последний подарок…
С крыла Алконост упало перо, отличающееся по цвету от остальных – серебряное, с золотыми прожилками. А следом рядом с ним рухнула мертвая дево-птица.