– Открывай, – сказал Илья, подойдя к охраннику.
– Не положено…
– Я чего сказал?
Парень отвел взгляд. Понимаю его. В глазах богатыря плескалась такая силища, что смотреть страшно. Еще миг – и сорвется воин в боевое безумие, от которого нет спасения.
– Ключей нет, – выдавил из себя охранник. – У Алексия…
– Печенеги у ворот, а клеть на замках, – покачал головой богатырь.
– Так, может, договориться получится…
Вместо ответа Илья подошел к двери и ударил кулаком по засову сверху вниз.
Толстая доска выдержала, а петли замков – нет. Разогнулись враз, засов с грохотом упал на низкое крыльцо. Вторым ударом Муромец сломал дверь, сложившуюся внутрь, и через несколько минут мы вновь были при оружии. Правда, мой меч теперь – просто меч, «Бритва» высосала из него мощь всех артефактов, но пусть будет. Хотя бы для солидности.
Клеть была набита оружием и снаряжением – как русской работы, так и трофейным. Были здесь сабли, похожие на турецкие, доспехи, изукрашенные восточными орнаментами, двурогие северные шлемы и даже весьма искусно выполненный арбалет из красного дерева с резьбой, изображавшей батальную сцену. Я шагнул ближе, чтоб повнимательнее рассмотреть красивое оружие, но Илья меня одернул:
– Не теряй времени. Медленная и глупая игрушка из Лифляндии. Чудины белоглазые прислали нашему князю с данью в подарок, думали умилостивить. С тех пор и валяется в клети, только место занимает. Пока ее зарядишь да выстрелишь, хороший лучник тебя как ежа стрелами утыкает. На-ка лучше, щит возьми, пригодится.
Русский пехотный щит был практически ростовым. Маневрировать с ним не особо удобно, а вот укрыться от роя печенежских стрел, либо, выстроив стену щитов, принять на копья удар тяжелой конницы – самое то. Сопротивляться я не стал: как воевать в своем времени, богатырю всяко виднее.
Илья, проверив свой сверкающий меч, тоже щитом обзавелся, после чего мы вышли из клети.
– Воевода где? – осведомился Илья.
– На стене возле Софийских ворот, – отозвался охранник.
– Ясно. Кони наши в конюшне? Накормлены?
– А то ж!
– Смотри у меня, если с ними что не так, спрошу с тебя. Береги клеть, никого не пускай больше.
По виду охранника было понятно, что духом он упал конкретно. Но тут уж ничего не поделать. Извини, парень, другого выхода просто не было – без меча богатырь не богатырь, а просто здоровый мужик, умеющий кулаком вышибать двери. Но против печенежских сабель кулаками много не навоюешь.
И мы пошли к воротам, на которые указал охранник.
На стенах царила суматоха, характерная для военного времени. Когда случается что-то серьезное, на войне люди передвигаются бегом, и это нормально. Но у хорошего командира каждый бегущий точно знает, куда он несется и зачем. А если командир так себе, то многие носятся, не особо представляя, за каким хреном они это делают. Вроде туда надо было. Прибежит, там его обложат матюгами, он в другую сторону ломанется, уверенный, что в другом месте он нужнее, – до следующей обкладки.
Такая суета со временем обычно перерастает в панику. И я, повидавший на своем веку немало прелюдий к битвам, понимал: еще немного, и народ, ошалевший от неопределенности, может натворить бед. Или массово со стен ринется в бега, или начнет бунт против плохих командиров, которые обрекли их на смерть. Что, впрочем, отчасти не лишено здравого смысла. Люди всегда чувствуют слабину, и если воевода сам в смятении, то какой смысл подчиняться распоряжениям командира, который толком не знает, что предпринять.
А Алексий, окруженный дружинниками, был именно в смятении. Замер, смотря вдаль, но вряд ли что видел. Взгляд остановившийся, лицо бледное, как у мертвеца, кулаки сжаты. Шок. Ступор. Не ожидал такого. Однако оно случилось…
Я мельком оценил то, что открылось со стены, и тихонько присвистнул.
Похоже, Киев был взят печенегами в кольцо. В полукилометре от городских стен сновало множество людей, как конных, так и пеших. Двигались слаженно, явно готовясь к серьезному штурму. Никто не стрелял в сторону города «от балды»: знать, экономили стрелы для решающего удара. Со стороны осаждающих слышался знакомый перестук деревянных молотков: степняки сколачивали длинные лестницы. Как это будет выглядеть, уже понятно – лучники начнут непрерывный обстрел, и под их прикрытием пехота пойдет на штурм. Перебросят деревянные щиты через неширокий ров, а после со всех сторон приставят к стенам Киева множество лестниц – и начнется… Количество людей вполне позволяло провести такую атаку, которая сто процентов окажется успешной. Дружинников в доспехах среди защитников города было немного, в основном по стенам сновало бездоспешное ополчение, готовя корзины со стрелами, кипятя смолу в котлах, складывая возле тына связки длинных палок с рогульками на конце, чтобы отталкивать ими лестницы. Поможет ли это все во время массированной атаки такого количества вражьей силы? Сомневаюсь…