Я же продолжал извергать яд:
— Вы, олухи, даже понятия не имеете что я в партию так и не вступил! Где бы вы меня песочили — в Федерации дворового бокса? Если бы, кур-р-рва, я так статьи писал как вы шантажировать меня пытаетесь, то максимум что меня ждало бы — это стенгазета «Белгасхарчпрамгандля!» Фоточки, кстати, я себе оставлю, уверен — у вас есть копии, можете использовать как наглядное пособие… Хотя нахрена вам наглядное пособие? Таким жалким типам как вы бабы только на картинках и светят… У вас там походу команда мечты собралась, бл*ть, парад уродов…
— Ты это, Белозор, — с угрозой проговорил Федоров. — Ты на капитана милиции нападение совершил!
— Да? — я достал диктофон из кармана и щелкнул парой кнопок.
— «Това-а-арищ Белозор! Предположим, я здесь как частное лицо. У меня дело личного характера», — сказал диктофон голосом Сэмуэйса Гэмджи.
Частное лицо превратилось в кислую мину. Может он когда-то и был неплохим парнем и честным милиционером, но попал на удочку кому-то сверху, и теперь вынужден был исполнять всю эту дрянь… Но жалеть я Сэма вовсе не собирался:
— Туебень, какой ты капитан милиции? Ты только что сам признался, что в данный момент — никто иной как проходимец, который, пользуясь служебным положением, распространяет порнографию, врубаешься? Ну и шантаж журналиста с целью повлиять на его профессиональную деятельность — тоже неплохая тема, м? А, и еще тебе, кажется, стоит дойти до ларька Союзпечати и купить сегодняшнюю «Комсомолку». Это поможет слегка переосмыслить события этого чудесного ма-а-а-асковского утра. Давай, чао-какао… — идиотское прощание само вырвалось у меня, и помогло снизить уровень пафоса, который изливался из меня как из рога изобилия.
Я сунул пачку снимков в нагрудный карман куртки, и подумал, что нужно будет посмотреть их вместе с Тасей — она там и вправду смотрелась просто огонь!
— Что это было? — поинтересовался Степанов, когда я сел в машину.
Он разглядывал бредущего шатающейся походкой по тротуару Федорова и пытался рассмотреть причину, по которой тот прижимал к лицу ладонь.
— Это? Это была самая дебильная попытка шантажа, какую только можно представить. Поехали сначала к гостинице, потом на вокзал, ага?
— Ага. А в гостинице что?
— В гостинице я разобью хлебальник одному портье, заберу вещи и… И всё.
На самом деле имелся еще и план обыскать номер, чтобы понять, где они посадили фотографа, или камеру поставили. Ракурс-то у меня был перед глазами, на фото! Ну да, это ничего бы не изменило, но любопытство съедало. Без вспышки, при дурацком освещении — как у них это получилось?
Степанов молча вел автомобиль и выдал реплику только у «Минска»:
— Помощь нужна?
— С портье-то? С портье я справлюсь.
Мне понадобилось секунд семь, чтобы понять, что этот упырь за стойкой действительно был в курсе, и настучал кому нужно, когда ко мне пришла Таисия. Глазки-то у него забегали сразу, как он меня увидел! Они у него и в тот раз также бегали, только я внимания не обратил.
Теперь же, после того, как я забрал вещички из номера и спустился, чтобы отдать ключ, двуличный халдей старательно прятал глаза, делая вид, что очень занят чириканьем ручкой в журнале.
— Что-нибудь еще? — не отвлекаясь от рисования каракулей, спросил он. — Нет? Тогда всего хорошего.