«Вот ведь как бывает, – совершенно не к месту подумал Фыф. – Двести лет прожила бутылка своей стеклянной жизнью, а тут одно движение – и «дзинь!».
– Здоров ты пить, одноглазый, – проговорила Настя, протягивая мутанту кусок вяленого мяса. – Ты хоть закусывай, а то сопьешься на фиг.
– Я привык занюхивать, – с усилием усмехнулся Фыф, поведя носом в сторону роскошного бюста Насти, на который даже нео заглядывались порой. – Пузырь поди у меня из-под шконки сперла, Афина Паллада?
– Пошлый ты, Фыф, до тошноты, – вздохнула кио. – Встать сможешь?
– Попробую, – буркнул шам, поднимаясь на ноги. Его слегка вело в сторону и от пережитого, и от принятого на грудь, но он справился. – Еще повоюем.
– Это хорошо, – кивнула Настя. – Давай поднимай своих, пока их нео по привычке не сожрали. А я на южную стену, похоже, там беда. Ох, мать твою!..
На южной стене и правда было неладно. Отряд нео голов в двадцать умудрился, скрываясь за деревьями и мусором, подобраться слишком близко к менее охраняемой стене и совершить прорыв. Три лестницы одновременно на стену, скоростной подъем, пока защитники не опомнились, – и жесточайшая резня с ревом и визгом, деморализующим противника.
Все это Фыф мгновенно прочитал в голове самого здорового нео, крушившего собратьев по породе тяжеленным топором грубой ковки. Как лохматые бойцы различали, кто свой, а кто чужой, – оставалось загадкой. Тем не менее два десятка нападающих при практически равном соотношении сил в считаные минуты умудрились сократить численность защитников стены вдвое. Оставшиеся в живых нео оборонялись яростно, понимая, что в случае поражения пощады не будет. Но отряд диверсантов, наверно, специально подобрали из наиболее мощных Краргов, которым только небольшая ширина стены мешала живой лавиной подмять под себя оставшихся защитников.
«Кормовые!!!»
Если б можно было озвучить мысль, то ментальный призыв Фыфа прозвучал бы как рев самого большого нео, усиленный корабельным рупором, – и на него немедленно откликнулись существа, которых нео презрительно называли «кормовыми»…
Фыф помнил рассказы отца об устройстве мира. Много десятилетий назад, с тех пор как после Последней войны начались генетические мутации, люди разделились. Большие и сильные начали покрываться шерстью и создавать кланы, подчиняя при этом тех, кто слабее. Слабые, но умные сумели сбежать на Остров, где под влиянием излучений стали шамами. Большие, сильные и самые многочисленные через несколько поколений превратились в нео. А слабые и не очень умные стали сначала слугами, а потом рабами, домашним скотом, который Новые люди использовали не только в качестве грубой рабочей силы, но и как источник доступной пищи, когда не особо везло с охотой и собирательством.
Совсем недавно, когда руконоги лезли на стены Бутырки, Фыф обнаружил, что кормовыми очень легко управлять. Массивные, неповоротливые, с виду похожие на борцов сумо кормовые оказались отличными солдатами без страха и упрека. Инстинкт самосохранения начисто отсутствовал у этих существ, которых с рождения приучали к тому, что их судьба работать, есть, спать… и однажды быть съеденными. Причем в пищу они употребляли в основном то, что оставалось от хозяев, – в том числе и фрагменты тел своих бывших соплеменников, которые не сожрали нео.
В общем, это были просто послушные живые куклы. Фыф без труда контролировал неслабый отряд кормовых, которые как заведенные мочили руконогов заточенными под копья прутьями арматуры. Правда, и сами полегли чуть ли не все при том штурме. Но дюжина выжила. И сейчас двенадцать кормовых, повинуясь мысленной команде Фыфа, со всех ног бежали к месту прорыва, сжимая в покрытых струпьями руках свои ржавые стальные копья.
Нападающие нео мгновенно оценили обстановку. Все равно половина из них лишь приплясывала на месте от нетерпения позади своих товарищей, теснивших оставшихся защитников, – на узком пространстве маневренность отряда была ограничена шириной стены. Потому, увидев приближающееся подкрепление, половина диверсантов с радостным ревом ринулась по лестнице вниз, внутрь крепости, толкая друг друга плечами от нетерпения. Драка с кормовыми казалась им веселой забавой. Еще бы! Пища восстала и чешет на них, угрожая смешными палками! Тяжелые копья нео с деревянными древками и наконечниками холодной ковки смотрелись куда солиднее ржавых арматурин. Вообще-то сами нео порой за неимением лучшего махались такими же прутьями, но, похоже, отряд диверсантов вооружили по последнему слову обезьяньей военной мысли.
Правда, нео не учли того настораживающего факта, что смирные, покорные, бессловесные кормовые почему-то на бегу довольно ловко разворачиваются в полукольцо, словно крысособаки, загоняющие дичь. Подобный инстинкт может быть у охотника, но никак не у пищи, откармливаемой на убой.