– Вот ему спасибо скажи, – произнесла Настя, подходя к Фыфу и чмокая его в лысую макушку. – Он у меня умница, за что и люблю.
Данила усмехнулся, в очередной раз подивившись про себя: бывает же, шам плюс кио равно любовь! И повернулся к трупу чудовища.
– Потолочник какой-то неправильный, – проговорил он, поднося факел к морде с фасеточными глазами. – Как он сдох, мне понятно. Оряса ему концом шалапуги меж глаз заехал, лобную кость разнес. Осколки кости проткнули мозг – и привет. Повезло нам, короче. Только вот что. Я меньше месяца назад совсем другого потолочника видел. Помнишь, Фыф? Того, что мы с тобой и Снайпером завалили. Тот был меньше раза в полтора, и щупальца у него недалеко от человечьих рук ушли, как и все остальное, кстати. А это вообще жуть какая-то. Ничего общего с человеком. Осьминог не осьминог, муха не муха…
– Мутация, – уверенно проговорил Фыф. – Что-то меняется в мире. Если б мне кто вчера сказал, что я смогу остановить летящую стрелу, я бы рассмеялся ему в лицо. Сегодня же мне не до смеха. Я уверен: это самка того же самого потолочника, что мы видели, но только сильно изменившаяся под влиянием этого «что-то». И что это – я не знаю. Но чувствую… здесь.
Фыф приложил ладонь ко лбу.
– Ты читал мысли этой твари, – медленно проговорила Настя. – И поэтому мы все живы. И там, в замке, если б не ты… Короче, меняйся, Фыф. Мне кажется, в твоем случае это к лучшему.
– Не знаю, – покачал головой шам. – Не знаю… Кстати, эта пакость думала о том, чтобы половину из нас сделать какими-то тенями…
Настя мгновенно изменилась в лице. Фыф был готов поклясться, что никогда не видел невозмутимую кио настолько встревоженной.
– Раненые есть? – быстро спросила Настя, обведя глазами присутствующих.
– Да нет, вроде повезло, – ответил Данила, обведя глазами присутствующих.
– Это точно, повезло, – хмыкнул Никита. – Мне вот только слегка эта тварь руку оцарапала. Сейчас перевяжу, завтра затянется…
– Покажи! – бросилась к дружиннику кио.
– Да вот, гаденыш слегка когтем чиркнул, – удивленно протянул вперед руку дружинник. – Ерунда, кровь уже остановилась…
Обеспокоенный реакцией Насти, Данила сунул факел поближе. Действительно, на тыльной стороне руки Никиты слегка вспухла небольшая продольная рана. Крови и вправду не было, но кио это не успокоило.
Из ее ладони, словно молния, вылетел узкий клинок. Короткий рубящий удар – и кисть дружинника пересек разрез от запястья до промежутка между средним и безымянным пальцами, словно черта, проведенная тонким углем. Но уже через мгновение рана расширилась… и кисть руки распалась надвое, словно рыбий хвост. Из раны потоком хлынула кровь, черная при неверном свете факела.
– Ты… что делаешь?
Никита с недоумением перевел взгляд со своей искалеченной руки на кио. Но Настя на его вопрос не обратила ни малейшего внимания.
– Быстрее снимайте с него кольчугу, накладывайте жгут! – скомандовала она. – Если повезет, парень потеряет только руку до локтя!
Тимоха открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Данила уже действовал. Несколько быстрых движений – и броня Никиты, сплетенная из множества стальных колец, уже валяется на полу, а Данила фиксирует на руке раненого нехитрое приспособление из кожаного ремешка и деревянной палочки, которое имеется у любого кремлевского бойца. Четыре оборота палочки, засунутой под ремень, – и шрам на лице Никиты, наконец, слегка дернулся от боли. Если не задеты крупные нервные центры, информация о ранении холодным оружием всегда доходит до мозга с опозданием…
– Что-то меня слегка повело, братцы, – улыбнулся слегка побледневший Никита. – Присяду-ка я, пожалуй.
– Присядь. А лучше приляг, – сказала кио. – Дай-ка я гляну в твои глаза, воин. А ты, Данила, пока зашей и перевяжи ему руку. Зараженная кровь уже стекла. Может, и руку отнимать не придется…
Фыф, пока еще на автомате державший под контролем сознание всех присутствующих, с удивлением отметил, что Настя сама не верит тому, что говорит. Что это? Осознанная ложь во спасение или же что-то другое? Но что? Может, она тоже меняется, но в какую сторону?..
Голова Никиты безвольно лежала на коленях кио, глаза закрыты, даже в полумраке видно, как резко выделился шрам на побелевшем лице. И лысому ежу понятно, что силы внезапно оставили дружинника. Хотя кого они не оставят после эдакой кровопотери?
Данила сноровисто проверил, целы ли кости рассеченной кисти, достал портативную аптечку и быстрыми, отработанными движениями заштопал рану. После чего перевязал руку дружинника, снял жгут и вопросительно взглянул на Настю. Тимоха с Орясой пока помалкивали, стоя в сторонке, но и в их глазах читался немой вопрос.