Наконец мы вышли на твердую почву. Шерстяной тут же скинул штаны, сел на корточки и принялся их зашивать. Дело важное и нужное. Воин, сверкающий голым задом через драную камуфлу, это даже не смешно, а, скорее, грустно.
Ион же, напротив, замер на месте, закрыл глаза, словно принюхиваясь. Понятно. Я тоже почувствовал, что с востока тянет дымком.
– Кто-то мясо жарит, – сказал стаббер. – Костров двадцать, не меньше.
А вот это лихо! Я так не умел. Чтобы по едва уловимому запаху определить природу дыма и количество костров – такому не научишь. Это уже врожденный навык охотника, отточенный поколениями людей, вынужденных бороться за выживание в крайне агрессивной среде. У меня даже картинка перед глазами нарисовалась: предок Иона откидывает забрало противорадиационного костюма, нюхает воздух, одновременно хапая изрядную дозу ионизирующего излучения, – и, вновь опустив на лицо прозрачную маску из освинцованного стекла, уводит разведгруппу подальше от костров большого племени нео. И неважно, что он скоро умрет в мучениях. Он выполнил предназначение. Спас своих людей и оставил на земле сына, в генах которого этот навык записан кровью его отца, отдавшего жизнь за других…
– Посмотреть надо, что там, – сказал я, кивнув на руины.
Когда-то здесь был жилой район огромного города. Сейчас же от некогда величественных зданий остались лишь жалкие обломки, полузанесенные землей и песком. Время и природа постепенно превращали развалины в холмы, поросшие деревьями и кустарником. Но вопреки всему из руин вздымались к небу величественные останки многоэтажной башни, формой напоминавшей американский небоскреб. Вершина здания была разрушена, но этажей пятнадцать сохранилось почти в первозданном виде. Кстати, известный феномен постъядерной Москвы. Все вокруг практически сровнялось с землей, а башня стоит себе практически целехонька, хоть заселяйся в нее и живи себе почти так же, как жили здесь люди двести лет назад.
– Согласен, – кивнул Ион. – Осмотреться неплохо бы. Шерстяной, как штаны?
– Порядок, – довольно прокряхтел мутант, влезая в заштопанную камуфлу. – Теперь ничего не страшно.
И щелкнул переводчиком огня своего АК. Давно пора бы, кстати. А то люди за оружие, а он – за штаны…
– Мы с Ионом наверх, Шерстяной с Коляном внизу, стеречь вход, – скомандовал я.
– Почему мы стеречь? – попытался возбухнуть Колян, пока еще плохо осознавший необходимость воинской дисциплины в условиях работы группой. – Я с хозяин идти, защищать, прикрывать…
– Защищать и прикрывать будете вход в подъезд, – отрезал я. – А также наши рюкзаки и мой автомат.
Ион удивленно посмотрел на меня.
– Подниматься всяко по лестнице придется, – пояснил я, отдавая свой «калашников» Шерстяному. – Если там какая пакость поселилась, то лучше с тепловыми пистолетами идти. Меньше вероятность в тесном пространстве рикошетов нахватать. На мне и так навешано неслабо, так что придется нам одним АК Иона обойтись.
Стаббер кивнул.
– Принято.
– Йу-ху! – воскликнул Шерстяной, вскидывая два автомата сразу и обнажая желтые зубы в зверской ухмылке. Колян недоуменно наставил на мутанта свои камеры.
– Are you American?
– Да щас тебе, пиндос паукообразный, – хмыкнул Шерстяной. – Русские мы, хоть и мохнатые. А это так, следствие перекрестной ассимиляции. Ты ж вон по-нашему лопочешь, и это вовсе не значит, что ты коренной российский робот.
Я не стал уточнять, откуда Шерстяной нахватался таких умных слов – не иначе, от того деда, что карту нарисовал. Да и какая разница? Сейчас мы шли к прямоугольному черному проему, который когда-то занимала входная дверь одноподъездной башни, и меня гораздо больше волновал вопрос личной безопасности, чем болтовня мутанта. Он, конечно, отличный товарищ, но лично меня он гораздо больше устраивал за рулем машины, чем в качестве боевой единицы, прикрывающей тыл. Правда, особого выбора не было.
– Держите вход в подъезд, мы скоро, – на всякий случай продублировал я команду Шерстяному с Коляном. – Ион, прикрывай.
И шагнул в темноту, пропахшую древней сыростью и сладковатым запахом разложения.
На труп мы наткнулись почти сразу.
Рассеянные солнечные лучи падали сквозь лестничное окошко первого этажа, и в этом призрачном свете особенно жутко смотрелась оскаленная пасть мертвеца. Голова запрокинута, под затылком – бурая лужа. Вытянутые вперед челюсти, когти на волосатых лапах, одет в серую униформу – похожую в моем мире носили охранники объектов. Поверх формы надета пустая разгрузка. Видать, грохнули собакоголового и обчистили труп. Причем грохнули не так давно.