– Я надеюсь, что вы простите меня, потому что, независимо от ваших желаний, это произойдет. Между нами с Джорджией. Уже происходит.
Глава 26. Джорджия
Всю вторую половину дня я проводила иппотерапию в маленьком крытом манеже для группы детей с поведенческими проблемами, которых привезли из Прово, находившегося примерно в часе езды от Левана. Группа была меньше, чем обычно, всего шесть человек, и со всеми ними я уже работала прежде. Мы с Моисеем закончили одновременно на закате – я терапию, а он расписывать стену манежа. После той неловкой утренней ссоры я последовала за отцом из амбара. Мне нужно было убедиться, что он в порядке, и заодно перевести дыхание.
«Это произойдет. Между нами с Джорджией. Уже происходит», – сказал Моисей. Мое сердце кувыркнулось в груди и со шлепком приземлилось в скрученном желудке. Я верила его словам. И внезапно немного испугалась. Поэтому побежала за своим бедным отцом из амбара, чтобы помочь ему смириться с тем фактом, что его дочь щекотала Моисея, вернувшегося в нашу жизнь. Но это было вчера, а теперь мы стояли одни посреди тихого крытого манежа. Я убиралась после занятия, а Моисей добавлял последние штрихи к рисунку на большой стене, которая присоединяла манеж к конюшне. И я не знала, что сказать.
– Знаешь, а ты хороша. Я слышал вас краем уха. Впечатляет, – с легкостью похвалил Моисей, а я туповато уставилась на него, не понимая, о чем речь. Мои мысли по-прежнему занимала наша утренняя игра и эмоциональный разговор с отцом.
– Терапия. Дети. Все это. Ты хороша, – объяснил Моисей с небольшой улыбкой.
Мне стало приятно от его слов, и я отвернулась, чтобы скрыть это. Я слишком сговорчивая, слишком зависимая от чужого одобрения. Мне это не нравилось. Но Моисей казался искренне заинтересованным, задавая мне вопросы о том и о сем, пока я не начала добровольно рассказывать о своей профессии, параллельно снимая седла с лошадей и расчесывая их.
– Во время терапии лошади отражают энергетику людей. Заметил, как уныло выглядел Джозеф? Как тихо себя вел? Видел, как Сакетт буквально сунулся ему в лицо и положил голову ему на плечо? А как агрессивно вела себя Лори? Она оттолкнула Лакки, и он толкнул в ответ. Легонько. Но ты обратил внимание, что он не отошел от нее? Я понимаю, что все это субъективно. Но нужно отдать должное людям, которые готовы встать лицом к лицу с пятисоткилограммовым зверем, управлять им, вести его, ездить на нем. Это придает невероятную силу тем, кто отдался во власть наркотиков, алкоголя, секса, болезни, депрессии. А в случае детей… во власть тех, кто сильнее их, кто контролирует их жизнь. Мы часто работаем с детками, страдающими аутизмом. Лошади помогают им раскрыться. Выпустить все, что в них накопилось. Даже легкое покачивание на лошади помогает людям обрести с ними связь на элементарном уровне. Это то же покачивание, которое мы чувствуем при ходьбе. Мы будто становимся единым целым с чем-то необычайно могущественным, необычайно большим, и на секунду сами чувствуем это превосходство.
– Мне казалось, ты хотела быть ветеринаром. Разве не таков был план? – тихо спросил Моисей, вытирая свои кисти, пока я заканчивала ухаживать за лошадьми.
– Я всю жизнь наблюдала, как мои родители работали с животными и людьми. После смерти Кэтлин и твоего отъезда мне перехотелось выступать на родео. Или даже становиться ветеринаром. Я хотела понять, как раскрыть тебя, подобно многим другим клиентам, которым помогала терапия.
– Раскрыть меня? – Моисей выглядел ошарашенно.
– Да, – я взглянула в его глаза, но не смогла долго на них смотреть. Откровенность давалась мне нелегко и казалась чрезвычайно интимной. – Этим я и занялась. Я получила диплом психолога. А затем степень магистра. – Я пожала плечами. – Может, однажды тебе придется обращаться ко мне доктор Джорджия. Но, честно говоря, мне не интересно выписывать лекарства. Я предпочту просто дрессировать лошадей и помогать людям. Не знаю, как бы я пережила последние два года без этой работы.
Он молчал с минуту, и я не осмеливалась на него посмотреть.
– Неужели лошади действительно такие сообразительные? – спросил Моисей, и я с радостью позволила ему сменить тему. Мне не очень-то хотелось говорить о себе.
– Думаю, «сообразительные» – не самое подходящее слово, хотя они определенно разумные существа. Они очень точно чувствуют людей. Подражают им, реагируют на их энергетику. Нам нужно просто наблюдать за ними, чтобы понять самих себя. Поэтому лошади могут быть мощным инструментом. Они пробегут километр из слепого страха. Не задумываясь, просто реагируя. Собаки, кошки, люди – мы все хищники. Но лошади дичь. И из-за этого они действуют на основе инстинктов, эмоций, страха. Они прислушиваются к обостренным эмоциям, откуда бы те ни исходили. И реагируют соответствующе.