– Время пришло, – просто ответил Моисей, будто придавал времени больше значения, чем когда-либо мне.
– Если все же решишься выставить его на продажу, я заинтересована в покупке.
В этом был смысл. Я давно подумывала об этом, но не хотела искать Моисея, чтобы внести свое предложение. Но теперь он вернулся. И для меня было бы вполне логично купить дом, учитывая, что он граничил с территорией моих родителей.
Моисей не ответил, и я пожала плечами, словно мне совершенно все равно, что он будет с ним делать, и снова пошла к Кассу, покидая двух нежданных гостей. Пускай делают, что хотят.
– Джорджия?
Я вздрогнула от тона Моисея, а Таг внезапно протянул: «дерьмооооооо», хотя я не видела для этого причин.
– Джорджия? Это твоя лошадь? – напряженно спросил Моисей.
– Кто, Касс? Нет, я просто объезжаю его, – ответила я, не оглядываясь и продолжая идти к жеребцу.
– Нет, я не про него.
Речь Моисея звучала как-то странно, и я посмотрела мимо загона и небольшого манежа для тренировок на пастбище, где паслись наши лошади.
Их было около полудюжины, включая Сакетта и Лакки, которых мы использовали исключительно для иппотерапии. Лакки оказался самым милым, самым спокойным мальчиком в мире. Совершенно одомашненным.
– Та лошадь, пейнтхорс, твоя? – полюбопытствовал Таг таким же напряженным тоном.
– Калико? Да, она наша, – кивнула я, находя взглядом красивую лошадь с белой гривой и яркими пятнами. Мое сердце сразу же защемило, как всегда, когда я смотрела на нее.
Внезапно Моисей спрыгнул с ограды и без оглядки направился к своему заднему дворику, покидая нашу территорию не попрощавшись.
Мы с Тагом наблюдали за его уходом, и я недоуменно перевела взгляд на друга Моисея.
– Я бы спросила тебя, какого черта с ним происходит, но меня давно уже это не волнует.
Я резче, чем было необходимо, схватила веревку на шее Касса, и он тут же встал на дыбы и встряхнул гривой, заставляя меня пожалеть о своих поспешных действиях. Мне удалось снять с него петлю, но не обошлось без оперативных прыжков из стороны в сторону, чтобы избежать зубов и копыт.
– Ради его же блага, я надеюсь, что это не так, – искренне ответил Таг, что озадачило меня пуще прежнего. Но затем он оттолкнулся от забора, явно намереваясь последовать за Моисеем. – Было приятно познакомиться с тобой, Джорджия. Ты совсем не такая, как я представлял. И я рад.
Я не знала, что ответить, и просто наблюдала за его удаляющимся силуэтом. Отойдя шагов на двадцать, Таг оглянулся через плечо и крикнул:
– Его будет сложно сломать! Сомневаюсь, что старичок Касс хочет, чтобы его объездили.
– Да-да. Все так говорят, пока не попадают ко мне в руки, – парировала я.
И под звук его хохота повела Касса по загону.
Глава 18. Моисей
Казалось бы, когда ты всю жизнь видишь мертвых, то должен ненавидеть кладбища. Но не в моем случае. Мне они нравились. Там было тихо и спокойно, а мертвые лежали ровненькими рядами под почвой. Тут следили за чистотой и ухаживали за ними. По крайней мере, за их телами. Мертвые не скитались по кладбищам. Их жизнь проходила не тут. Но их притягивало горе и несчастье дорогих им людей. Я много раз видел, как души преследовали своих жен или дочерей, сыновей или отцов. Но сегодня на кладбище Левана не было мертвых.
Я встретил лишь одного человека, и на секунду, увидев светлые волосы и стройную фигуру у соседней могилы, почувствовал, как мое сердце подскочило. Но затем я понял, что это не Джорджия. Она никак не могла тут оказаться. Увидев лошадь и услышав, как Джорджия назвала ее Калико, я пошел прямиком сюда. К тому же женщина была немного ниже Джорджии, возможно, чуть старше, и ее светлые волосы ниспадали завитками из небрежного пучка на затылке. Она положила небольшой букет на камень, на котором было крупными буквами написано Жанель Прюитт Дженсен, а затем подошла к высокому мужчине у края кладбища. Когда женщина потянулась к нему, он наклонился и поцеловал ее, словно в знак утешения, и я сразу же отвернулся. Я не хотел на них пялиться. Но пара выглядела просто потрясающе – свет и тьма, мягкость и сила. Я бы с легкостью мог их нарисовать.
Кожа мужчины была такой же темной, как у меня, но он не показался мне черным – скорее, индейцем. А высокий рост и мускулистое телосложение сразу наводили на мысль, что он военный. Женщина выглядела очень хрупкой в своей девчачьей розовой юбке, белой блузке и сандалиях, и когда они повернулись к выходу, становясь в профиль, я сразу же ее узнал.