Весело, я — урод и в руках другого урода. Но надо во всем искать плюсы. К примеру, первый плюс — уродство я оценить по достоинству не успею потому, как умру раньше, чем глаза смогут смотреть в зеркало. Плюс второй — моя мечта исполниться и эльфу воздастся за все издевательства надо мной. Плюс третий — Кастл больше не сможет ничего мне сделать. Разве мало положительных моментов в столь отрицательной картине? Мне кажется, что немало.
— И кого ты мне притащил? — раздался старческий голос откуда-то издалека.
— Помоги ей.
— И не подумаю, помнишь, что я сказала тебе в прошлый раз.
— Она — та, самая. Поэтому помоги мне, как и обещала.
— Как интересно… И не передумаешь?
— Нет! Да помоги же! Ей больно! — после очередного моего стона потерял свое хладнокровие убийца.
— Клади ее на стол и уходи, как бы она не орала, как бы не звала на помощь, не смей входить сюда, понял?
— Понял…
Да уж, не думала, что наступит такой час, когда я сознательно буду умалять Кастла спасти меня, но сегодня я бью все рекорды. Эта старая карга кажется задалась целью мучить меня. Она заставила пройти меня все семь кругов Ада, прежде чем я почувствовала усталую легкость в теле.
Посмотрела на склонившееся надо мной морщинистое лицо. Кожа и цветом и текстурой напоминает печенное яблоко, глаза когда-то наверняка яркого оттенка, сейчас выцвели и напоминали рыбьи, крючковатый нос давал ей особое сходство с Бабой — Ягой, интересно, а нога у нее костяная? Судя по тому, как шустро она бегает от стола на котором я лежу в разные концы комнаты, с ногами у нее все в порядке. Она снова подошла ко мне и придирчиво осмотрела.
— Что ж, недурственно получилось, интересно, кто так упорно держит тебя у черты все это время? Хотелось бы и мне иметь такой якорь…
Дальше я ее уже не слышала, поскольку уснула, по-настоящему за прошедшие сутки я задремала и для моего измученного организма это было высшим блаженством.
— Как она?
— Сносно, девка сильная, да и за жизнь цепляется, но ей нужна кровь.
— Чья? И сколько?
— Столько, чтобы хватило окунуть ее в эту кровь, а чья… Кто-то очень древний и достаточно близкий ей, иначе останется вот таким куском мяса еще очень надолго, что уж про ноги говорить.
— Хорошо, будет тебе кровь, только помоги ей.
— Я тебе обещала — послышалась укоризна в голосе старухи.
Возможно, мне вообще этот разговор приснился, за тот промежуток времени, что я спала, мне не мало всякого бреда привиделось. К примеру, Лэадонис со мной в одной постели и явно не в слова мы там играли, ах да, под конец, когда я сама начала верить в реальность происходящего, вдруг поняла, что наблюдаю за действием со стороны и у меня реальной тело будет по красивей, на этом картинка оборвалась, следом шли совсем уж бредовые сны и из этого замкнутого круга меня выдернула дикая жажда. Пить хотелось нестерпимо.
— Пришла в себя? — все та же старуха, все те же стены, мне под нос сунули какую-то пахучую отраву и внимательно следили, пока я давясь ее глотала, если бы не жажда, ни за что бы не стала это пить, но на безрыбье и рак — рыба.
Когда плошку от меня убрали, я сосредоточилась и постаралась понять, как себя чувствую. Выходило, что весьма неплохо, вот только, ниже пояса я ничего не ощущала. Будто меня перерубили напополам. Я опустила глаза и смогла лицезреть собственные ноги, в полном порядке, прикрытые чисто символически, какой-то полупрозрачной марлей, а еще и поняла, что могу смотреть… и видеть себя… совершенно нормальную, пусть моя кожа была неправдоподобно прозрачной, но она была.
— Ну? Довольна результатом? Выглядишь лучше, чем была. Новая кожа без прежних шрамов, морщин, бородавок и родинок, идеальна гладкая, все-таки я — мастерица — сама себя нахваливала старушенция.
— Где он? — хриплым, сорванным, что неудивительно голосом, спросила я.
— Ишь! Какая нетерпеливая! Только в себя пришла и сразу же хочешь своего хахаля видеть, ну так и быть, позову сейчас.
— Не надо! — голосок у меня от такой новости сразу стал и звонче и громче.
— Да? Уверена? — с сомнением, наверняка относительно моего умственного здоровья, уточнила старуха.
— Уверена, пожалуйста, не надо его звать — чуть ли не плача просила я, как же стыдно, но я ничего не могу с собой поделать и себя переделать я тоже не могу, я боюсь его и сейчас свой страх скрыть не смогу.