Я искупал ее, еле сдерживаясь, уложил на кровать и сам долго стоял под струями воды, пока не понял, что все равно себя этим не очищу, только отмою. Когда я вышел из ванной Саломея уже спала, видимо, ей и вправду, все равно. Скинув полотенце, которым до этого обмотал бедра, я лег на кровать рядом. Подумав, снял халат с Саломеи, чем и разбудил девушку.
— Все? Отсрочка закончена? — каким-то пустым голосом, спросила она.
— Да — больше я ничего не сказал, как и она, просто потому, что стал целовать совершенно никак не реагирующие на прикосновения красные губы.
Сколько бы я не пытался растормошить ее, целуя и оставляя следы на нежной коже, прикусывая соски и обводя языком их ореолы. Сколько бы я не возбуждал пальцами и языком самые нежные местечки ее дона, Саломея оставалась ко всему безучастной и тогда я разозлился. Грубо вошел в нее и через десяток рывков извергся потоком в ее влагалище.
— Хочешь ты того или нет, но у нас будут дети и мы будем навсегда вместе связаны ими, как канатом — рявкнул я на нее, спустя пару минут.
— Делай что хочешь, но учти — дети это не средство заставить кого-то оставаться рядом — после чего она отвернулась от меня.
Чего же я добился? Она не ушла от меня, но я все равно вижу ее спину…
Дело № 4
Тварь ли я дрожащая или право имею…
Глава 10
И жили они долго и счастливо… А потом познакомились…
Иногда давать кому-то второй шанс — это, как давать вторую пулю тому, кто первый раз в вас не попал потому, что промахнулся.
«Неизбежность», когда-то давно, в прошлой жизни, я задалась целью, найти значение этого слова, но ни в одном словаре не было толкования. Где бы я не искала везде натыкалась на орфографическое и морфологическое объяснение, но ничего о самом слове. И вот, копаясь как-то в старых учебниках по философии, я все-таки совершенно случайно наткнулась на определение слова — «неизбежность». Кратко всего в двух словах было описано это непонятное состояние между уже не отчаянием, но еще не смирением, «неизбежность — судьба, рок». Вот и все.
Ожидание неизбежного только продлевает агонию, в которой постоянно держит напряжение. Я чувствую, что еще чуть-чуть и неизбежность станет обычным смирением. А после смирения — только деградация души, разума и как итог — тела. Я перестану быть собой. Вообще перестану быть. Наверное, Кастл этого и добивается, хочет, чтобы я превратилась в тень самой себя. Куда уже больше? Разве я не стала тенью, после того, как из меня сделали избранную? Разве я не деградировала только чтобы никто не понял, что сломать меня не удалось? Так что? Куда больше?
Из состояния задумчивого анабиоза меня вывела болезненная пощечина. Я с удивлением поняла, что это Кастл опять разбушевался. И чего ему неймется? Ведь я даже сопротивляться не пытаюсь, просто лежу и никого не трогаю. Что на этот раз? Я дышу не так?
Свои вопросы я озвучивать не стала. По его перекошенному лицу видно, что лучше рта не раскрывать. Но смотрится он все-таки комично, волосы спутаны, лицо красное, пот катится по лбу, на шее венка вздулась и такая ярость в глазах, что становится смешно.
— Знаешь, в чем твоя проблема? — не выдержала я.
— И в чем же? — с меня он не слез, только вытянулся на руках, чтобы не давить своим весом на мое тело.
— Твоя проблема в неумении радоваться тому, что имеешь и не пытаться заполучить большее.
— Хочешь сказать, что ты то самое «большее»? — усмехнулся Кастл и смешным его теперь можно было бы назвать с натяжкой.
— Хочу сказать, что трахать меня — еще понятно, но требовать взаимности — это уже наглость — хихикнула я.
— Сегодня я устраиваю прием, небольшой бал в честь незначительного праздника, ты на этом балу будешь представлена гостям — будто и не злился и даже не собирался поиметь меня, Кастл совершенно спокойный и даже вроде чему-то обрадованный откинулся на подушки рядом и сменил тему.
— В качестве кого? — не то чтобы мне было какое-то дело, но все же…
— Скажу на приеме, хочу сделать тебе сюрприз, а сейчас не особо дергайся, мне надо кое-что сделать — убийца поднялся с постели и подошел к камину, в котором как обычно играли языки пламени. Через минуту он вернулся назад.
— Дай мне руку — потребовал он.
— Зачем — почувствовала я подвох.
— Просто — дай! — и мне ничего не оставалось, как подчиниться тут же внутреннюю часть ладони обожгло чем-то раскаленным, я пыталась выдернуть руку, но Кастл сжал мою ладонь до хруста костей. Сама не поняла, когда начала орать от боли.