Тогда что? Она забрала фотографии с собой? Но у нас ее снимков тоже было немного. Их могла, конечно, выбросить бабушка. Такое часто бывает, поссорится человек с родственниками и рвет от злости их фотографии. Потом, конечно, жалеет об этом, но уже поздно.
А еще их могла неделю назад порвать и выбросить мама. Для чего? А чтобы я их случайно не увидел. Вряд ли у нее были какие-то тайны от отца. Тайна-то у них была, но явно общая. То есть на этих фотографиях – если они действительно были и их выбросила мама – был человек или люди, которых я ни в коем случае не должен был видеть. Мне показалось, что мозги вот-вот закипят.
Я взялся за письма. Это было еще хуже, чем открытки. Те я мог просто просмотреть, письма приходилось читать. Разные, часто совершенные неразборчивее почерки, потертая бумага, выцветшие чернила. И ничегошеньки, за что можно зацепиться. Да и что я рассчитывал тут найти – после того как этими ящиками занималась мама. Почти все письма были без конвертов, так что я даже не мог узнать адреса отправителей.
И только в одном письме меня заинтересовала приписка мелким почерком, сделанная после подписи. Некий Юра писал моему деду: «Совсем забыл, на днях случайно встретил на улице Настеньку. Что-то она неважно выглядит, чем-то расстроена. Даже не узнала меня, прошла мимо, не поздоровалась».
Что-то было с этим именем связано такое, странное. И не очень приятное. Что-то из детства. Я пытался вспомнить, но никак не мог. На всякий случай отложил это письмо в сторону, к открыткам, и взялся за документы. Старые удостоверения, пропуска, свидетельства об окончании курсов – ничего интересного.
В последней кучке лежали всякие записки, рецепты, чеки, детские рисунки. Я машинально перебирал их. К одной бумажке приклеилась другая, я неловко оторвал нижнюю, содрав с нее слой с написанным текстом. Осталась только последняя строчка и первая буква подписи: «…жди, приду поздно. Н…»
Н… Настя? Но кто такая эта Настя?
Люди часто хранят всевозможный бумажный хлам, не поднимается у них рука его выбрасывать. Но большинство все-таки расправляется с ним при переезде. А бабушка сохранила. И не просто оставила лежать в какой-нибудь коробке на антресолях, а разложила в ящики стола.
Из секретера я достал большую конфетную коробку, в которой хранились документы посерьезнее – свидетельства о рождении, браке и смерти, документы на квартиру, дипломы. Все это тоже лежало кое-как, навалом. Надо ли говорить, что и там я не нашел ничего, что смогло бы меня заинтересовать. Или этого самого «интересного» не было вообще, или мама постаралась, чтобы его не стало.
На всякий случай я пошарил в кладовке и на антресолях. Ничего.
Не хватало чего-то еще. Ну конечно! Записная книжка. Рядом с телефоном висела на леске шариковая ручка, тут же болталась еще одна леска – пустая. Может быть, именно здесь и была книжка? Я заглянул в сумку, оставленную на вешалке, даже в карманы плаща, но книжка пропала. Конечно, может, ее и не было вообще, но тогда где бабушка записывала нужные телефоны и адреса? На обоях рядом с телефоном записей не было, никаких бумажек с телефонами я тоже не нашел.
А вот интересно, если мама какие-то нужные бумаги отсюда изъяла, что она с ними сделала? Во всяком случае, у нее точно ничего не было, я ведь забирал ее вещи из гостиницы. И сумку ее мне в больнице отдали. Могла, конечно, порвать и выбросить, тогда следующий вопрос – куда?
Я пошел на кухню, открыл шкафчик под мойкой, вытащил мусорное ведро, воняющее, как скотобойня. Копаться в нем голыми руками было слишком противно. Отыскав старую газету, я расстелил ее на полу и вытряхнул на нее содержимое ведра. А потом осторожно свернул газету и засунул ком обратно в ведро. Ни одного бумажного обрывка. Чего и следовало ожидать.
«Ищи того, кого брак твоих родителей сильно обидел или разочаровал», - сказала крестная. Это была версия номер один. Но что, если дело не в этом?
Разболелась голова, да так, что глаза на лоб полезли. Покопался в бабушкиных лекарствах, нашел анальгин. И хотя было всего девять вечера, решил лечь спать. Но перед этим попытался дозвониться до Жени. Однако механический голос раз за разом сурово отвечал, что «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Тогда я попробовал позвонить Саше, но его телефон тоже не отвечал.
22.
Всю ночь мне снились кошмары. Например, что пучеглазый убийца выследил меня и пробрался в бабушкину квартиру, чтобы закончить свое дело. По правде говоря, я так и не понял, почему он тогда не убил меня. Если б он действительно зарезал меня на глазах родителей, чтобы отомстить им, - это было бы еще понятно. Но наоборот? Я-то чем перед ним виноват? Да и вообще логичнее было не оставлять свидетеля в живых. Неужели он не сознавал, что я его запомню? Хотя… если он действительно сумасшедший, тут нечему удивляться. У него своя логика, постичь которую вряд ли возможно.