- Вот и идите, - Виктор вышел из машины и демонстративно уселся рядом с ней на травке. – А я позагораю.
Мы с Сашей пошли по дороге, которая становилась все уже и запущеннее. Было очень тихо, но тишина эта была особая – лесная. Тоненько звенели над ухом комары, ветер трогал вершины деревьев, где-то выпевала незамысловатую песню птица. Казалось, что мы в какой-то невероятной глуши, где нет человеческого жилья на сотни километров.
- До города всего ничего, - словно прочитал мои мысли Саша, - а как будто в диких дебрях. До Волхова, я имею в виду. Хотя… Какой это город – так, поселок. А Старая Ладога и вовсе деревушка. А когда-то была столицей Руси.
Мы прошли молча еще немного, и вдруг стена деревьев вдоль дороги стала реже, за стволами мелькнула странная черная вода с синим отливом.
- Торфяное озеро, - пояснил Саша. – Ну, торф на дне, вот и кажется, что вода черная. Пойдем умоемся, а то на свиней похожи.
- Тише, - остановил я его. – Слышишь?
Со стороны озерца доносились какие-то странные звуки. Кто-то то ли пел, то ли плакал.
- Кикимора болотная, - хихикнул Саша и осторожно пошел к берегу. Я – за ним.
На другой стороне укромного заливчика, поросшего камышом, на камне сидела Женя и тихо напевала что-то заунывное. Странная такая готическая Аленушка в рваных черных джинсах, черном топе и черной бандане.
- Хенде хох! – скомандовал Саша.
Женя вздрогнула, подняла глаза, посмотрела на нас, удивленно моргая. Потом взвизгнула, вскочила и понеслась к нам по берегу, ломая камыш. Я шагнул в сторону, глядя себе под ноги, но Женя, бросив на бегу: «Сань, привет!», кинулась мне на шею. От неожиданности я едва устоял на ногах.
Ее глаза, темно-серые, без страшноватой косметики, были совсем близко, я чувствовал на своей шее ее теплое быстрое дыхание. Я прижал ее к себе, наклонился и поцеловал. Ее губы пахли лесной земляникой. У меня закружилась голова.
Откуда-то с другого конца света донеслось удивленное: «Ну ни фига себе!» - и все пропало.
Осталась только извечная тоска по второй половине, по своей собственной Еве, созданной из твоего ребра. Та самая тоска, которая заставляет желать все большей и большей близости, чтобы слиться в единое целое и больше не разлучаться. Но вот Женя вздохнула глубоко и уткнулась носом в мою футболку.
- Мартин, сволочь такая! – сказала она невнятно и стукнула меня кулаком по груди. – Я думала, что больше тебя уже не увижу никогда. Договорились встретиться – и с концами. Только эсэмэска дурацкая: «освобожусь – позвоню».
- Я тебе все объясню, - так же невнятно ответил я, стащив с Жени бандану и целуя ее волосы. – И я тоже думал, что тебя больше не увижу. Три дня звонил и тебе, и Саше. Не мог дозвониться.
- Эй, так мы пойдем за трактором или будем глазки строить? – напомнил о себе Саша.
- За каким трактором? – удивилась Женя. – И вообще, откуда вы взялись?
- Приехали на Витьке верхом. Решили вот Мартина к бате свозить. И тебя по дороге навестить. Но застряли в грязи. Здесь, недалеко. Самим не выбраться. Есть тут в округе какой-нибудь трактор?
- Насчет трактора не знаю, а вот джип здоровенный у одного мужичка имеется. Думаю, не откажется вытащить. Если, конечно, заинтересовать.
- Заинтересуем, - кивнул я.
- Ну, тогда на старт.
Мы пошли по дороге – Саша впереди, мы с Женей за ним, чуть поодаль. Я обнимал ее за плечи, и через каждые несколько метров мы останавливались, чтобы поцеловаться.
- Откуда ты здесь взялась? – спросил я.
- А мне нравится это озеро. Я сюда почти каждый день прихожу. Сегодня мы уже всю работу закончили.
- Нашли что-нибудь?
- Ты про раскопки? Нет, ничего особенного не нашли. Так, бытовой мусор тысячелетней давности. Черепки, обломки. Это даже не поселение, а так, ерунда. Временная стоянка. Какие-нибудь охотники или пастухи лагерем стояли. Или воины. Наверно, еще несколько дней – и будем сворачиваться. Лучше ты расскажи, что с тобой случилось.
Мне очень хотелось рассказать ей обо всем, но… Опять сработал принцип: не навязывать никому свои переживания. И тем более мне не хотелось смешивать то волшебное, что сейчас происходило между нами, со своими семейными тайнами. Поэтому я сказал Жене то же, что и Саше с Виктором: на нас напал маньяк, отца убил, мама в больнице.
- Кошмар какой! - помрачнела Женя – Мне правда очень жаль.
Она крепко сжала мою руку, и какое-то время мы шли молча. Потом Женя посмотрела на меня искоса и как-то несмело спросила: