Я не стал уточнять, кто такая матушка Ксения, - наверно, жена кого-нибудь из священников церкви на Смоленском кладбище. Просто кивнул.
- Значит, так. Расписание такое, - сказал я. – Утром едем на кладбище. Ты идешь к своей матушке, а я схожу к бабушкиной могиле.
Женя посмотрела на меня с недоумением, но тут же улыбнулась:
- Хорошо. Потом я поеду искать Маркина, а ты, наверно, к маме в больницу?
- Ага, а после больницы к Булыге.
Я посмотрел на часы. С ума сойти, половина одиннадцатого!
- Ты останешься? – глядя в сторону, спросила Женя. – Я тебе на Сашкином диване постелю.
- А стоит?
- А если он правда тебя где-то караулит?
Упираться я не стал. И даже заранее купил на такой случай в аптеке снотворное. Две таблетки – и здоровый сон до утра. И никаких эротических поползновений. Правда, если вдруг Женя передумает и придет ко мне сама, ее снова будет ждать сюрприз – эдакий Финист Ясный Перец, которого вряд ли удастся разбудить. Впрочем… На всякий случай я купил и упаковку презервативов.
51.
Впрочем… Презервативы не понадобились. Снотворное сработало уже минут через десять. Это был не сон, а черная яма, в которую я провалился. Закрыл глаза, а открыл через секунду, но уже утром. Голова с трудом оторвалась от подушки – тяжелая, как чугунная болванка.
Женя на кухне готовила завтрак. Пахло кофе и яичницей с ветчиной. Мне еще ни разу не приходилось просыпаться в чужой квартире, где были бы только я и девушка, которая мне нравится. И чтобы эта девушка готовила мне завтрак. Было в этом что-то такое… семейное. Хотя по всем правилам эту ночь перед совместным завтраком мы должны были провести в одной постели, наверно. Ну и ладно, к черту правила.
Я стоял в дверях кухни и смотрел на нее. Она повернулась в мою сторону, улыбнулась, пожелала доброго утра. Я искал на ее лице следы разочарования – не нашел. Где-то на дальнем горизонте легким облачком пробежала досада и исчезла. Если она не ждала меня и сама не приходила ко мне ночью – ну и отлично. Я уже начал уставать от закона парных случаев.
- Ты купил себе зубную щетку? Это надо понимать как знак серьезных отношений? – Женя сняла со сковороды лопаточкой яичницу и разложила по тарелкам, искоса поглядывая на меня.
- Привычка, - пожал плечами я. – Не могу без бритвы и зубной щетки. Вот такой уж я… Забыл слово. Чисто… жуй?
- Чистоплюй, - поправила Женя и расхохоталась.
На кладбище мы ехали на метро – через весь город, с пересадкой. Народу было много, мы стояли, и я придерживал ее за талию. На этот раз она была вообще без макияжа, волосы забрала заколкой, похожей на огромную зубастую прищепку для белья, а вместо джинсов надела темно-фиолетовую длинную юбку.
Я вспомнил ее слова про девочку Лидию из фильма «Битлджус»: «Я сама странная и необычная». Да, Женина мрачная красота действительно притягивала взгляды. На нее смотрели и мужчины, и женщины. А я вспомнил еще одну цитату: «И нос, и плечи подымал вошедший с нею генерал». Я держал ее за талию даже тогда, когда нужды в этом не было, и поглядывал по сторонам: «Все видели? Это моя девушка».
Выйдя из метро, мы перешли через мост небольшую речушку в травянистых берегах, которую Женя назвала Смоленкой, и свернули на какую-то извилистую улицу. Было пасмурно и душно. И как-то дремотно. То ли погода влияла, то ли я еще окончательно не отошел от снотворного. Женя взяла меня под руку, и я вспомнил, как вел на бабушкиных похоронах под руку маму. Тогда меня это раздражало. А теперь вот понравилось. Особенно возможность прижать ее руку к себе своею рукой.
Мы перешли дорогу и через дыру в ограде попали на кладбище. Пахло мокрыми тополиными листьями и скошенной травой.
- Ты хоть помнишь, как идти к бабушкиной могиле? – спросила Женя.
Ее лицо странно изменилось – стало удивительно спокойным, отрешенным, словно она разговаривала со мной из какого-то другого мира. И мне вдруг показалось, что она намного старше и мудрее меня.
Я посмотрел по сторонам. Никаких ассоциаций.
- Мы шли от большой церкви, - с сомнением сказал я. – По главной аллее. Слева была еще одна церковь, маленькая. Потом свернули вправо. Там был большой такой металлический склеп, черный. Вот за ним и свернули.
- Понятно, - кивнула Женя. – Это нам надо почти все кладбище насквозь пройти.
Памятники, кресты, ограды. Огромные деревья и буйная трава. Цветы и венки. Мне показалось, что я задыхаюсь. Вот так суетишься всю жизнь, добиваешься чего-то – а конец один. Квартирка метр на два и два метра глубиной. И камень сверху. А надпись на камне очень скоро сотрется. И все…