- Я правильно понял, у тебя опять завелась подружка? – хмыкнул Ванька.
- Насколько я знаю, заводятся вши, глисты и тараканы, - с непонятно откуда взявшимся раздражением ответил я. – И она мне не подружка, а…
Я прикусил язык. Кто я для Жени и кто она для меня? Что за отношения между нами? Пока я еще не мог сказать с определенностью. А значит, лучше было промолчать.
- И вообще, Ванька, ты зря раскатал губу трамплином. Она тебе, думаю, не понравится. Она – гот.
Ванька скривился. Он терпеть не мог субкультуры.
- Ты рехнулся, Мартин?
- Даже если и рехнулся? – пожал плечами я. – Тебе-то что?
- Я, как лучший друг, не могу допустить, чтобы будущее светило мировой эндокринологии погибло во цвете лет.
- Будешь нервничать, твоя эндокринная система даст сбой. Потом она развалится совсем, и ты придешь ко мне. А я еще подумаю, стоит ли тебя лечить.
- А как же клятва Гиппократа?
Так мы шутливо переругивались, пока не появилось такси.
- Я вот куда не въезжаю, - сказал Ванька, когда мы уже были недалеко от Жениного дома. – Скины эти, они что, объявили тому парню вендетту? И теперь будут за ним всю жизнь охотиться? Это для них дело чести? Причем настолько, что даже его родных готовы поубивать?
Мне показалось, что водитель с интересом прислушивается к разговору, и толкнул Ваньку локтем в бок: мол, все потом.
- Если я понял правильно, кто-то убил Сашиного друга, - сказал я, когда мы вышли из машины, не доехав квартал до цели. - Кто-то из одной известной скиновой группы. Друг этот был полукровкой, даже с русской фамилией, но с явно выраженной нерусской внешностью. Саша поклялся, что найдет убийц. Для этого даже ушел со «скорой», устроился в какой-то антифашистский комитет, очень скоро разобрался, что к чему и кто чем дышит. А потом сделал ход конем.
- Притворился скином?
- Правильно мыслишь. Подстригся покороче, берцы надел. Ну, ботинки армейские. И в бар пришел, где скины обычно собираются.
- И они его тут же усыновили? – недоверчиво хмыкнул Ванька. – Увидев его берцы?
- Ну да, как же. Саша посидел там, пива попил, посмотрел, что скинов мало, всего трое, послал сообщение Виктору. Ну, который в моей квартире живет. То есть в бабушкиной. Ну, неважно. В общем, Виктор приехал с большой компанией, скинов немного поваляли. А Саша, разумеется, махался на скиновой стороне и даже схлопотал от Виктора в нос – чтобы крови побольше было. Причем, предварительно его инструктировал, как бить, чтобы и нос не сломать, и страшно выглядело. Потом скины отступили и Сашу с собой забрали. Ну и…
- А он не боялся, что кто-то узнает о его работе на антифашистов?
- Боялся, конечно. Но он там особо не рисовался, его мало кто знал. Он вообще парень такой, рисковый.
- А дальше что?
- А дальше он через тех скинов вышел на группу, которая, по его данным, была причастна к убийству друга. Знакомства всякие завел. Узнал много чего интересного. А потом пошел со всем этим в милицию.
- А в милиции его послали подальше?
- Да нет, почему же? Там очень даже обрадовались. У них давно зуб был на эту группу. И куча подозрений. И слишком мало доказательств. А тут такое богатство. Группу взяли, многих посадили. Только вот кто-то, как Саша сказал, все это слил. Видимо, из милиции, кто еще. И дальнейшая Сашина судьба их совершенно не интересует. А за ним охотятся уже второй год. Он давно дома не живет, все по друзьям. А теперь уже и до Жени добрались. Я с ней познакомился как раз в тот момент, когда ее заставляли сказать, где он. Вернее, я ее спас, ну и… познакомился.
- Понятно, - хмыкнул Ванька. – Ты типа герой, да?
- Типа, - кивнул ты. – А ты сейчас будешь типа разведчиком. Идешь вот в этот двор. Второе парадное.
- Второе что?
- Москвичи несчастные. Ты даже не знаешь, что здесь подъезд называется парадным.
- Мне смешны петербуржцы, которые приехали сюда впервые в двадцатилетнем возрасте, - презрительно фыркнул Ванька.
- Я здесь родился. В отличие от некоторых москвичей, родившихся за границей.
- Ну, хватит собачиться. Дальше куда?
Я сказал ему номер квартиры и легонько подтолкнул в сторону двора, крикнув вслед, что жду звонка. Через пять минут телефон в кармане запрыгал и запел. Ванька доложил, что все чисто, можно подниматься.
Не знаю, что ожидал увидеть Ванька, но, кажется, он был несколько разочарован. От гота в Жене только и было, что черная футболка и черный лак на ногтях. Плюс джинсовые шорты, ноль макияжа и собранные в хвост волосы.
Мы сели пить чай, причем Ваньке с табуреткой пришлось втиснуться в узкую щель между столом и холодильником. Сначала я хотел рассказать Жене о разговоре с Булыгой, а потом уже начать все с самого начала для Ваньки, но Женя сказала, что потерпит и выслушает мою историю еще раз.