Но печально известная авария на электростанции заставила персонал покинуть эти лаборатории. Многие из них до сих пор законсервированы. В некоторые проникла вода, сталкеры, или любопытные мутанты – и оснащенные по последнему слову техники исследовательские центры превратились в кучи бесполезного, ржавого мусора.
Но есть и те, что работают до сих пор. Их разыскали отчаянные ученые, которые ради новых знаний готовы рискнуть всем, даже собственной жизнью. Нашли, расконсервировали – и принялись за дело, вдохнув в старое оборудование новую жизнь. Раньше я думал, что знал только двух светил науки, добившихся очень многого работая в Зоне. Но оказалось, что кроме Кречетова и Захарова был и третий. Я и подумать не мог, что жуткое существо в древнем экзоскелете, приросшем к телу, на самом деле тоже ученый, ставший жертвой своей страсти к науке.
Я уже много видел подобных лабораторий, построенных по единому принципу – в СССР уважали единообразие. Габаритные агрегаты непонятного предназначения, силовые шкафы, разнообразные приборы, ожившие вместе с лампами под потолком и принявшиеся дружно перемигиваться разноцветными лампочками. Ну и, конечно, автоклавы, ставшие уже своеобразной визиткой Зоны. Интересно, пустые они, или опять с телами, погруженными в анабиоз?
Из-за здоровенного силового шкафа выскочил Рудик с довольной улыбкой до ушей.
– Пока вы тут занимались психологической разгрузкой, я главный рубильник нашел, – сообщил он. – А теперь может мне кто-то объяснит, какого дампа мы сюда притащились?
Хороший вопрос, ответ на который я и сам был бы не прочь узнать. Из предсмертных слов Харона я понял, что в этой лаборатории смогу найти бронекостюмы, аналогичные тем, что я видел однажды на пристани. Но пока что ничего похожего на суперсовременную броню поблизости не наблюдалось. Может, нужно поискать получше?
Вдруг над нашими головами что-то зашуршало, после чего из скрытых динамиков под потолком раздался спокойный, размеренный голос покойного Харона, усиленный аппаратурой:
– Что ж, добро пожаловать. Не знаю ваших имен, но если вы слышите эту запись, значит я уже мертв, и перед смертью успел передать вам координаты этой лаборатории вместе с ключом от двери, который работает как на вход, так и на выход. Итак, вы здесь, а значит у нас есть общая цель – убить того, кто убил меня и чем-то досадил вам.
Я тот, кто создал первый реально работающий боевой экзоскелет. Не скрою, идея создания первого прототипа принадлежит моему брату. Но уже тогда девяносто процентов работы по его созданию проделал я.
Однако в процессе испытания первого прототипа со мной произошло несчастье, превратившее меня в монстра. Тем не менее, я не бросил свои исследования в данной области. Нашел эту лабораторию, и продолжил работу.
Результатом моих дальнейших экспериментов в области конструирования индивидуальной защиты стали бронекостюмы совершенно нового образца. Я создал линейку искусственных артефактов, обладающих свойством поддерживать в стабильном состоянии наноэкзоскелет, создаваемый точно по размерам биологического объекта, помещенного в специальный автоклав.
Для того чтобы обзавестись такой защитой, достаточно просто лечь в один из автоклавов, находящихся в этой лаборатории – дальше электроника сделает все сама. При этом одежду снимать не обязательно, костюм формируется поверх объекта, размещенного в автоклаве.
Надеюсь, мое детище поможет вам в достижении цели. Удачи вам, живые…
Под потолком вновь что-то зашуршало, потом раздался щелчок – и вновь в лаборатории стало тихо.
– Ничего себе предсмертная записка, – пробормотал Рудик. – Кто это был? Тот мертвый мутант, которому ты палец отрезал?
Я кивнул.
– Может мне кто-то объяснит, что тут вообще происходит? – зло спросила Настя. Тоже, кстати, предсказуемая реакция – когда сильной женщине случается показать свою слабость, она потом непременно разозлится. На себя. А злость свою, понятное дело, попытается выместить на других. Куда ж ее девать, злость то, не в себе ж держать.
– Нечего объяснять, – не особо вежливо отозвался я, ибо не люблю, когда со мной таким тоном разговаривают. – Клади пулемет на пол да ложись в автоклав, вот и все объяснение.
То, как перекосилось лицо кио, это надо было видеть. У меня даже указательный палец непроизвольно коснулся спускового крючка автомата. Стрелять я, понятное дело, не собирался – слишком давно Настю знаю, – просто организм отреагировал на опасность. Он у бывалых сталкеров такой, рефлексы срабатывают раньше, чем мозг осознает проблему.