А цель и правда оказалась шустрой. Мелькнула в окне – и пропала, явно не желая ловить мордой пулю.
И следом навстречу мне из окна вылетела граната. Прицельно, я даже уклониться не успел. Не больно ударила в грудь, отскочила, упала под ноги…
Могу поклясться – если б кто-то зафиксировал длину моего последующего прыжка, я б все олимпийские медали собрал, заставив именитых прыгунов нервно курить в сторонке. РГДэшка под ногами работает лучше любого допинга. Мне аж показалось, что от непомерной нагрузки мои коленные суставы в «берцы» осыпались вместе с голенями, когда я, бросив слишком тяжелый для такого прыжка револьвер, оттолкнулся ногами от земли – и рыбкой влетел в окно пекарни.
Позади меня отрывисто хлопнул взрыв, осколки с визгом ударили в стену здания. Но я уже был внутри и катился по зловонной куче, проклиная в душе мутанта, который устроил из своего жилища отхожее место.
Перекат, еще перекат – и я уже на ногах. Надо же, оказывается по слежавшемуся дерьму кататься все равно что по жесткому матрасу, довольно комфортно. Только вонюче, и спину, по которой пуля вдоль прошлась, сразу защипало. Ну где еще такой эксклюзивный опыт получишь, как не в Зоне?
Мутант, сволочь такая, сидел под подоконником и разворачивал в мою сторону «Печенег», блестящий то ли от слюней хозяина, стекающих по бороде, то ли от заводской смазки. Я даже не особо удивился тому, что меня собирался пристрелить тот самый «пекарь», которого я лично своими собственными руками убил пять минут назад. Вторую настолько уникально-мерзкую харю даже Зона создать не способна. Потому удивление не помешало мне прыгнуть вторично. На этот раз – в сторону мутанта, одновременно выхватывая из ножен «Бритву».
Мут же мигом сообразил, что развернуть пулемет из неудобного положения не получится, бросил его – и метнулся мне навстречу, растопырив свои жуткие лапищи. Неплохая альтернатива моему ножу, клинок которого был немногим длиннее мощных когтей твари.
Я даже успел встретить мутанта ударом ножа, полоснув по летящей навстречу мне туше, но результат вышел не очень. Не учили меня прыгать из положения «ноги по колено в дерьме», потому и прыжок у меня получился довольно хилый.
В отличие от Пекаря.
Этот скакнул с места словно пружина, сшиб меня с ног – и мы вновь покатились по дерьму. При этом тварь ухитрилась ударить меня по руке, выбив из нее нож.
Предплечье обожгло словно огнем. Паскуда, похоже, всю кожу с него снял своими когтями, будто перчатку! По моему лицу мазнула слюнявая борода… Ох, блин, он же меня уже жрать собрался, и судя по огромным кучам его экскрементов, кушает тварь очень быстро… И профессионально. Навык чувствуется.
Силищи мутант был нереальной. А еще и скорость движений у него была отменная. Миг – и я лежу, придавленный к загаженному полу, а эта мразота сидит на мне, прижав мои руки к кафелю, и свою клейкую, вонючую бороду уже мне на лицо положила. Я прям всеми нервами своими почувствовал, как где-то в башке этой твари заработала биологическая машина, производящая кислоту, мгновенно растворяющую живую плоть.
От таких ощущений у любого теплокровного могут сработать три рефлекса. Бей. Беги. Или замри, мол, мертвого не сожрут.
Бить было нечем – мои руки и ноги мутант заблокировал своими конечностями.
Бежать, соответственно, тоже.
Оставалось только замереть, сознавая, что это не прокатит, что тебя уже практически едят, и даже если твое сердце сейчас разорвется от омерзения и осознания безысходности, кушать от этого тварь не перестанет…
Но есть еще и четвертый рефлекс. Который, наверно, может выработаться только в Зоне. Драться даже тогда, когда драться невозможно.
Клейкая, омерзительно воняющая борода мута плотно облепила мое лицо, словно толстенная паутина огромного паука, готовящегося знатно пообедать. И тогда я, усилием воли подавив рвотные позывы, раскрыл рот как можно шире, и мощно вдохнул, втягивая в себя как можно больше этой смердящей, клейкой, тошнотной массы. А втянув, вонзил в нее зубы, и что есть силы рванул головой вправо, чуть не свернув себе при этом шею, нёбом и языком чувствуя при этом, как наверху, надо мной с чавканьем отрывается от морды мутанта его борода.
Жуткий рев ударил по моим ушам, едва не разорвав барабанные перепонки. Но я ждал чего-то подобного, поэтому не медля, от всей души харкнул в нависшую надо мной морду, с подбородка которой на мой подбородок брызгала зловонная кровь.