Мы шли по разбитому асфальту, напряженно глядя по сторонам. Ни для кого не секрет, что чем ты ближе к ЧАЭС, тем чаще на пути встречаются всякие неприятные неожиданности. И дело не только в аномалиях и чудовищах, порождаемых Зоной. Давно известно, что человек и есть самое страшное чудовище. Особенно – человек с автоматом, ищущий чем бы поживиться. А разрушенный четвертый энергоблок словно притягивает к себе и аномалии, и чудовищ, и людей, мечтающих об исполнении своих таких одинаковых желаний…
Пока что на нашем пути прибавилось только аномалий. Слева от шоссе расположилось целое поле «электродов», возмущенно потрескивающих молниями. Похоже, не поделили что-то. Такое с аномалиями случается. Бывает, что и дерутся они между собой не на шутку. Лично видел, как «веселый призрак» с «жарой» выясняли отношения. Страшное и красивое зрелище. Она его сжечь пытается, а он ее размазать внутри себя. Выглядит как огненный вихрь, разбрасывающий во все стороны пламенеющие искры. Ну и понятно, что людям лучше от таких разборок держаться подальше. Вот и мы постарались побыстрее пройти мимо волнующегося поля «электродов». Того и гляди, зашибут случайно молнией, оно нам надо?
Обогнули мы по обочине опасное место – и остановились как по команде. Потому, что прямо перед нами находился памятник Зоны, пожалуй, один из самых известных.
Стела. Длинная бетонная стрела, на которой расположилась массивная надпись «ПРИПЯТЬ». И дата, выполненная из металла и глубоко врезанная в основание стрелы. «1970». Год основания города, который сам давным-давно превратился в громадный памятник страшной техногенной катастрофы.
– Красиво, – сказала кио. – За ней кто-то ухаживает что ли? Выглядит как новая.
Я покачал головой.
– Вряд ли. Многие памятники Зоны время не трогает. Не властно оно над ними. И такие памятники самые опасные. Поэтому лучше держаться от них подальше.
Я все это не из головы выдумал, имелся опыт, знаю о чем говорю. Да и возле самой стелы все указывало на то, что лучше к ней не приближаться. Вон возле знака радиационной опасности, прибитого к покосившемуся столбику, куча скелетов кабанов-мутантов валяется. А еще чуть подальше несколько человеческих. Мы было сделали несколько шагов в ту сторону, посмотреть, чем же это их так шибануло, но словно по команде оба остановились. Ну его на фиг. А то не ровен час сам рядом с этими скелетами уляжешься ни пойми от чего.
– Думаю, ты прав, – кивнула Настя. – Какое-то у меня плохое предчувствие. Пойдем отсюда.
Мы повернули обратно.
Над лесом маячила знаменитая труба Саркофага, идти осталось не так уж и много. Поэтому нечего на скелеты любоваться, надо дело делать.
А насчет предчувствия, кстати, кио была права. Чуйка в Зоне вообще дело святое. У меня она внезапно тоже зазвенела. Я прям почувствовал, как внутри все напряглось, и вдоль позвоночника словно мурашки побежали. Знаю это ощущение. Обычно они так бегают, когда меня кто-то на прицел ловит. Хотя и по-другому может быть. Например, если рядом мощная аномалия, типа вот этого новехонького памятника Зоны с буквами наверху, словно вчера созданного в единственном экземпляре, и установленного с речами да с оркестром на развилке дорог.
Можно было конечно плюхнуться брюхом на асфальт, выставив ствол в сторону леса, что начинался сразу за развилкой. Но подленькая мысль мелькнула – вдруг я ошибся? Буду лежать задницей кверху, целясь в деревья, а Настя, без толку полежав рядом, про себя усмехнется – мол, хорош сталкер, собственного страха испугался. Причем беспочвенного.
Вредная мыслишка, поганая. Нельзя такое даже думать. Если на войне только подумал, что надо пузом на землю брякнуться, сделать это надо непременно. И пусть над перестраховщиком ржет кто угодно, и сколько угодно. Пусть. Не страшно. Смех пережить можно. А вот пулю, пойманную тушкой, переживать гораздо больнее. Если, конечно, после этого жив останешься.
Но вместо того, чтобы принять положение лежа, я решил по-другому.
Мой бронекостюм был заряжен под завязку, это я знал точно. «Будильник» Пекаря постарался на славу – до сих пор зеленая точка на циферблате моих часов не погасла. Ну, а с чего ей гаснуть, если я так ни разу тот костюм не активировал? Честно говоря, забыл о нем с непривычки. А вот сейчас, почувствовав знакомый зуд в позвоночнике, вспомнил.
Кстати, еще параллельно вспомнилось, что Настина броня разряжена в ноль. Но это не страшно. Если моя чуйка права, то просто пусть кио идет за мной, буду для нее чем-то вроде бронещита. Так, что там говорил Харон в своей предсмертной записке? Мол, «Конструктор», встроенный в мои часы, будет готов воссоздать броню вновь в любой момент, как только будет заряжен. Для активации достаточно послать ему мысленный приказ, представив себя облаченным в броню. Ну, что ж, самое время проверить, так ли это.