Я представил, одновременно привычным движением плеч скидывая с них рюкзак – потом подберу, если тревога окажется ложной, а так не придется в бою тащить на себе лишний вес. Хорошо так представил, основательно. И тут же почувствовал, как мое тело внезапно обросло гипертрофированной мускулатурой, мягко облепившей меня с ног до головы. Так же ненавязчиво лег на лицо шлем, веса которого я даже не почувствовал. Действительно, уникальная конструкция!
Поняв, что я вновь превратился в эдакого Терминатора без страха и упрека, я бросил Насте через плечо:
– Держись за мной.
И это было ошибкой. Как только наноброня появилась на мне, надо было броситься и прикрыть собой Настю.
Но я не бросился… Я еще проговаривал это короткое предложение, когда со стороны леса ударила длинная очередь. Пули ударили меня в грудь и сшибли с ног. Я еще летел на землю, а в голове уже словно независимо от меня щелкала обработка информации. Боли пока нет, сигнал не дошел до мозга, но она придет. Запреградное действие от такого удара полностью не погасить ничем. Похоже, я жив, потому что оттуда, из леса, работает крупный калибр, слышно по тому, как молотит. И по удару понятно, даже пулеметный 7,62 на 54 с такой силой не бьет…
Все это промелькнуло у меня в голове за ту секунду, что я падал. И сразу за этим встроенным счетчиком, который имеется в голове у каждого военного, пришла осознанная мысль. Как Настя?
Она тоже падала. Неторопливо, как в замедленном кино. В такие моменты время всегда притормаживает, давая возможность рассмотреть еле движущуюся картинку… Страшную, как сама война, которая, похоже, никогда не закончится в Зоне.
Лицо Насти было спокойно, будто ничего не произошло. Только на месте ее правой руки больше не было ничего, да из развороченной груди били две струйки белесой жидкости, заменяющей киборгам кровь.
Да, боль пришла, когда я упал. Страшная, разрывающая легкие. Та, от которой мутнеет в глазах и отключается сознание…
Но оно не отключилось. Потому, что все мое существо захлестнула ярость, неистовая, как выброс, проносящийся над Зоной. В таком состоянии любая боль уходит на второй план, а на первый вырывается зверь, который до поры до времени сидит себе тихонько в любом нормальном мужике – до тех пор, пока какая-то тварь не поднимет руку на того, кто тебе действительно дорог.
Дальнейшее происходило словно вне меня, будто я наблюдал со стороны, как вскакиваю с земли и бегу к лесу, бросаясь из стороны в сторону, падая, перекатываясь и выходя на ноги из того переката. Лес за дорогой мигал вспышками, не одной и не двумя – как минимум четыре ствола долбило оттуда.
И работали они далеко не впустую.
Мое плечо рвануло назад, и я чуть не выронил пулемет, из которого молотил в ответ, когда была хоть малейшая возможность попасть в точку над очередной вспышкой. Но – не выронил. И продолжал бежать.
Еще одна пуля ударила в ногу, чиркнула по касательной. Не будь на мне бронекостюма, кусок мяса из бедра выдрала бы как пить дать. А так по ощущениям будто палкой долбанули. Больно, но пережить можно. Главное, чтоб крупный калибр вновь не заработал. Поэтому я стрелял только туда, где в самом начале заметил самые яркие вспышки, игнорируя остальные. Я уже примерно представлял, что это так дубасит, полыхая чуть ли не огнеметными вспышками, и грохоча как артиллерийская батарея.
А еще я очень просил о помощи маленький артефакт, висящий на шее. Может мысленно, а может и крича во весь голос – не знаю. Когда тебя кроет ярость, помноженная на боевое безумие, вся незначительная мелочь типа рассудка или страха за собственную жизнь девается куда-то. В этом полумистическом состоянии ты – это уже не ты, а какое-то другое существо, проснувшееся в тебе, и вытеснившее из тебя все человеческое, оставив лишь отточенные боевые навыки и лютую, звериную ненависть.
Они тоже боялись, те, кто засел в лесу. Иначе стреляли бы точнее. Но, видимо, несущаяся на них серебристая фигура, стреляющая на бегу из пулемета – это было страшно. Не знаю, помог мне артефакт, мой бронекостюм, или же мое психологическое состояние, но я добежал до леса.
И увидел их.
В кустах, раскорячившись на пехотном станке, стоял крупнокалиберный пулемет «Корд», возле которого валялся то ли мертвый, то ли тяжелораненый боец в зеленом комбинезоне группировки «Воля». При этом второй номер расчета пытался стрелять лежа на трупе товарища, оттащить который он уже просто не успевал. Все-таки достал я пулеметчика, повезло. И выиграл этим три или четыре секунды времени, которые в бою стоят как целая жизнь.