Я качнулся влево, уходя с линии возможного выстрела из пулемета и, направив ствол своего «Печенега» на второй номер, нажал на спуск…
Выстрела не последовало. Дьявол! Если честно, не часто приходилось мне стрелять из пулемета, и я просто не заметил в приступе ярости, как из него выпала пустая лента. Тот самый случай, когда отсутствие устойчивого навыка означает скорую, неминуемую смерть…
Если, конечно, ты не привык драться до конца тем, что у тебя есть в руках.
Второй номер, поняв, что из «Корда» меня уже никак не достать, схватился за АК-74М, лежавший с ним рядом на земле. И уже развернулся вместе с автоматом, целя мне в живот, когда я прыгнул, занося разряженный пулемет над головой на манер дубины…
Он даже успел выстрелить, и даже попал – пуля ударила в шлем, сорвав с моего лица бронемаску. Но мне было все равно. Сейчас я не чувствовал боли. Боль придет потом, если я останусь жив. Ведь когда тебя переполняет ярость, для боли просто не остается места.
Я ударил раз, другой, третий, чувствуя ладонями, как приклад пулемета проламывает хрупкие кости черепа. Где-то краем чудом оставшегося сознания я понимал, что всё, хватит, враг убит, но бил снова и снова, превращая то, что осталось от головы, в кровавое пятно на земле…
Однако мне это не помешало, уловив движение слева, метнуть окровавленный пулемет, словно городошную биту, в бойца, который ловил меня на мушку. И броситься следом, выдергивая из ножен свою «Бритву».
Мой разум балансировал на грани, все тело жгло неистовым огнем, позвоночник будто превратился в молнию, сжигающую меня изнутри. Но все это не мешало, а реально помогало двигаться со скоростью, нереальной для обычного человека.
Боец «Воли» оказался ловким малым. Он увернулся от летящего в него пулемета и резанул очередью по тому месту, где я находился только что.
Но меня там уже не было.
Рванувшись вперед, я успел за это время обойти стрелка сзади и резануть ему «Бритвой» по горлу. Боец стрелял, из его располовиненной шеи хлестала кровь, а он еще не осознал, что от смерти его отделяет лишь пара секунд. Даже боль не успеет дойти до мозга, как ноги станут ватными от экстремальной кровопотери, и сознание мягко отключится. Навсегда. Хорошая смерть. Быстрая и безболезненная, без мучений. Всем бы такую, когда придет время уходить в Край Вечной войны.
Еще двое, залегшие в кустах, развернулись ко мне. Быстро, профессионально. Но в руке у меня уже был штурмовой револьвер, которым впору кирпичные стены сносить. Первый выстрел снес половину головы одному из стрелков, следующий проделал сквозную дыру в груди у второго, в которую свободно прошел бы кулак взрослого человека. При этом обоих стрелков еще и отбросило назад метра на два. Жуткая штука этот РШ-12, реально жуткая.
Последний «вольный» решил не геройствовать и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросился бежать. Правда, ушел недалеко. Ему бы поглубже в лес забраться, а он на шоссе выскочил и по нему рванул. Воистину страх отшибает разум.
Я выстрелил.
«Вольный» в этот момент как раз пробегал мимо стелы. Моя пуля ударила ему меж лопаток, и швырнула прямо на памятник…
Это было величественно. И страшно. Семь букв, составляющих слово «ПРИПЯТЬ», и сама длинная стрела, на которой они стояли, вдруг озарились ярким лазурным светом. Тело «вольного» также мгновенно окутало сияние цвета чистого неба. При этом подстреленного мною бойца группировки приподняло над землей, и он словно завис на мгновение в мет-ре над серой травой Зоны, раскинув руки и откинув назад голову, будто хотел в последний раз взглянуть на серое, свинцовое, равнодушное небо.
А потом ослепительная вспышка резанула по моим глазам. Хорошо, что я зажмуриться успел, ибо ожидал чего-то подобного.
Когда же я через несколько мгновений открыл глаза, то ни сияния, ни человека в зеленом защитном комбинезоне больше не было. Памятник вновь был таким же, каким мы с Настей увидели его впервые несколько минут назад, без каких-либо аномальных признаков. Лишь у подножия белой бетонной стрелы лежал человеческий скелет, которого тут раньше не было. Совершенно чистый, без малейших признаков плоти или одежды. Я очень хорошо видел это с того места, где стоял.
А потом меня отпустило. Будто выдернули из тела тот стержень, ту неистовую молнию, что образовалась на месте моего позвоночника. И весь остальной скелет заодно.
Я в одно мгновение стал пустым, как автоматный магазин после хорошего боя. Именно такое ощущение свалилось на меня вместе с осознанием, что всё. Враги мертвы, а я жив, и вроде даже не ранен. Только навороченного бронекостюма на мне больше не было. Отдал всю свою энергию, гася удары пуль? Может и так. А может просто сломался и рассыпался на атомы. Без разницы. Все равно.