Хроноса отбросило прямо на Монумент. Тело, закованное в экзоскелет, полыхнуло лазурным светом, словно мотылек, залетевший в огонь свечи, и исчезло. Лишь искрящийся прах цвета чистого неба осыпался к подножию главной аномалии Зоны. Я же упал на колени и хрипло, с надрывом втянул воздух в свои измятые легкие. Какое же это удовольствие – дышать! Именно в такие минуты понимаешь это в полной мере.
Я дышал, дышал, дышал…
И это было ошибкой.
Монумент, разогретый чужим желанием, продолжал наливаться нестерпимо-ярким светом. Настолько ярким, что я невольно выронил автомат и чисто рефлекторно закрыл лицо руками…
Идиот.
Бежать надо было. Бежать со всех ног, пересиливая рефлексы, выдавливая из мятых легких те жалкие порции воздуха, которые я успел в себя втянуть…
Хотя вряд ли что-то получилось бы. У Монумента всегда есть свое представление о том, как нужно исполнять человеческие желания. И если он что-то решил, убежать не выйдет, сколько бы ты не старался.
Лазурная волна подхватила меня, как цунами подхватывает незадачливого пловца, и швырнула в хорошо знакомую мне сплошную черноту беспамятства, бездонную и беспросветную, как сама вечность…
Но внезапно в той непроглядной черноте по-явился разрыв, сквозь который проглянуло небо. Чистое и светлое, словно невинное желание ребенка. Я невольно потянулся к этому свету – и понял, что просто понемногу прихожу в себя.
Я лежал там же. На том же месте, где стоял минуту назад. В зале Монумента, рядом с этой легендарной аномалией, опостылевшей мне до тошноты. Правда, сейчас она выглядела как-то странно, словно на нее плеснули чернилами, оставив на небесно-голубой поверхности огромную черную кляксу. Правда, Монумент вообще выглядел нечетко, как-то расплывчато. А может, дело вовсе не в Монументе?
Я плотно зажмурился, потер кулаками глаза, и снова их открыл. С фокусировкой стало получше, и я разглядел, что это там было за пятно.
Полностью сожженный человек обнимал аномалию. Потемневшее, бугристое, горелое человеческое мясо было хорошо видно через широкие трещины в броне, местами оплавленные по краям. Вот значит как… Похоже, кто-то из любителей халявы пожелал нечто зажигательное, и аномалия исполнила желаемое как всегда. На свое усмотрение.
Но тут вопль, раздавшийся слева, прервал мое вдумчивое созерцание чьих-то останков.
Я повернул голову.
В трех шагах от Монумента на коленях стоял человек, упакованный в древний экзоскелет первого поколения. Правда, броня не выглядела древней. Наоборот, ее словно только что выпустили с завода. Так, разве что местами слегка поцарапана, но не более того.
Этот тип в антикварном экзо и орал – надрывно, и довольно мерзким голосом.
– Зачем?! – вопил он. – Зачем ты это сделал?!!! Это была моя, слышишь, моя смерть!!! Ради людей, ради науки!!!
Голос показался мне знакомым. Не его ли я слышал только что, перед ментальным ударом, когда Хронос бросил надменное:
– Проваливай в Аид, сталкер!
Помнится, в древнегреческой мифологии Аидом называлось царство мертвых. Странно, при чем бы тут древняя Греция? Бред какой-то.
А тип в экзоскелете между тем продолжал верещать:
– Ты всегда был первым, всегда был лидером! И даже после смерти останешься им! Тебе воздвигнут памятник, о твоем подвиге будут писать книги! А я – я так и останусь никому не известным одним из изобретателей экзоскелета, чье имя везде и всегда теперь будут писать после твоего!!!
Я поднялся на ноги. Голос был знакомым, но мало ли людей с похожими голосами. Мне надо было удостовериться.
И я удостоверился. Подошел к орущему и заглянул ему в лицо, скрытое бронестеклом.
Да, несомненно это был Хронос. Живой-живехонький, будто не его я пристрелил пару минут назад. И даже выглядящий намного лучше, явно моложе, чем до своей смерти. Недоработка однако с моей стороны.
Не знаю, куда делся трофейный АКМ, на полу его не было. Зато мой пояс оттягивал книзу тяжеленный РШ-12, заряженный последними пятью патронами.
Я вытащил из кобуры штурмовой револьвер. Похоже в моих глазах было нечто такое, от чего Хронос попятился, плюхнулся на задницу и пополз, скребя броней по бетонному полу и не отрывая от меня испуганного взгляда.
– Что… что вы делаете? – забормотал он. – Не надо… Прошу вас, не надо…
В его глазах было что-то трусливое, заячье, настолько неприятное, что я невольно поморщился. Преодолевая чувство гадливости, я поднял револьвер.
– Проваливай в свой Аид, гнида, – сказал я, нажимая на спусковой крючок.