Но тем, кто пёр против течения, это было непонятно – как и мне, упрямому сталкерюге, которому и после смерти всё не так, как надо, а как надо – он и сам не знает, но главное, чтобы было по его, наперекор течению. Пусть другие блаженно плывут в потоках навязанного всеобщего счастья. Другие. Но не мы. Потому, что мы – сталкеры, живые и живущие наперекор даже самой смерти.
Я уже видел тех, кто шел ко мне, потому что ярчайший, пронизывающий свет вдруг стал тускнеть и бледнеть, превращаясь в мягкое, голубоватое мерцание Монумента, окутывающего фигуры трех сталкеров – живых, целых и невредимых, недоуменно оглядывающих себя и друг друга.
– Ну ни хрена себе, – растерянно произнес Мастер. – Ноги. Мои. Целые. И на штанах ни капли крови. Как это, а? Я ж вон Снайпера своими глазами видел, как он валялся в лужи крови, а из-под него его же кишки выползали. Так неужто…
– Именно, – кивнул Призрак. – Желание. Сильное. Настоящее. Слишком конкретное, чтобы его можно было исказить или переиначить по-своему. Но этого мало. Ты ведь что-то пообещал Монументу, так?
Три пары глаз уставились на Дальнобойщика. При этом я молчал, хотя и знал ответ, уже догадываясь о его последствиях.
Даль подумал пару секунд, потом кивнул.
– Пообещал. Сказал: «дай нам дойти, а потом забирай всех».
– Круто ты за всех всё порешал, – нахмурился Мастер. – Не многовато взял на себя-то?
– Нормально взял, – сказал я, поднимая с пола пулемет убитого фанатика. – Не взял бы, сейчас мы вместо того, чтоб сильно удивляться чудесному спасению, валялись на полу в компании таких же трупов, полной пастью хапнувших дармового счастья. Так что, пока нас всех Монумент не забрал, надо захабариться, чем Зона послала, и все-таки дойти туда, куда Даль с Мастером направляются.
– Это да, – кивнул Призрак. – Еще бы выяснить, куда именно они направляются.
– Недолго осталось, – прокряхтел Даль, пытающийся вытащить пулемет из-под трупа фанатика. – Совсем недолго.
– А «захабариться» – хорошее слово, – хмыкнул Призрак. – Типа «затариться», только по-нашему, по-сталкерски. Надо запомнить.
– Запомни-запомни, – задумчиво произнес Мастер, поддевая ножом крышку ящика, стоящего неподалеку. – Ну-ка, что тут у нас…
В ящике оказался мини-склад, оборудованный для того, чтобы охрана несла службу, ни в чем себе не отказывая. Правую половину ящика, отделенную перегородкой от левой, занимали зеленые коробки, снаряженные пулеметными лентами на двести пятьдесят патронов. Левую – вода и провизия.
– Дилетанты, – хмыкнул Мастер. – Кто ж боеприпасы вместе со жратвой хранит?
– Те, кому так удобнее, – резонно заметил я. – Кстати, если что, эти дилетанты всех нас поубивали между прочим.
– Как и мы их, – усмехнулся Мастер. – Ладно, было бы о чем спорить. Вот, держите запасные коробки для пулеметов, консервы, всем все поровну. О, зажигалка! Почти как у Снайпера, только без гравировки. Неплохо, ее себе возьму.
– Это с какой такой радости? – поинтересовался Призрак, принимая запасную коробку с пулеметной лентой, упакованную в удобный, явно сделанный на заказ поясной чехол с дополнительными кармашками для всяких мелочей.
– Компенсация за труды, я вам в раздатчики не нанимался. Короче, хватит языками чесать. Захабариваемся – и погнали.
– Погнали, блин, – буркнул Призрак, подвешивая к поясу чехол с коробкой. – А может, перед гоном пожрем чего-нибудь? У меня, между прочим, после смерти желудок к позвоночнику прилип, и это ни хрена не постраневой синдром.
– Согласен, – кивнул Дальнобойщик. – Но только…
– Что только?
Сталкер кивнул на Зеркало Миров.
– Ну… блин… Это ж, типа, местная святыня… Причем для всех, что для сталкеров, что для ее фанатов, а мы тут жрать рассядемся. А если до ветру приспичит, то и навалим кучу где-нибудь неподалеку. Нехорошо… наверно.
– Раньше было бы, наверно, нехорошо, – резонно рассудил я, осознав, что тоже голоден как целая стая крысособак. – Сейчас мы, получается, по твоей милости стали частями Монумента, который нас оживил и в любой момент может обратно себе забрать. Так что, думаю, если мы теперь сами что-то типа ходячих аномалий, то чего ж нам своих-то стесняться?
– Ладно, уговорили, – хмыкнул Мастер, выуживая из ящика две полукилограммовых банки с тушенкой. – Кстати, тут помимо жратвы и бутылка водки имеется непочатая. Может, разольем по сто двадцать пять за возвращение к жизни?