Я принялся быстрее перебирать руками и ногами. Теперь, когда я уже видел свет внизу и серую поверхность бетонного пола, можно и ускориться. Теперь не успеют осознать и принять решение.
Наверно, не успеют…
– Слышь, Тарас, брось-ка ее. Да брось сучку, говорю, блин!
– А чо?
– Через плечо и на охоту. Я чего-то не вкуриваю, по вентколодцу спускается кто-то, что ли? Я вроде слышал чего-то?
– Да не, он заглушен хрен знает когда… Хотя погоди, я тоже чего-то слышал.
Снизу раздались два характерных щелчка – тихих, едва слышных. Но, тем не менее, красноречивых. Так щелкает переводчик режимов огня, когда патрон уже в патроннике, и все, что нужно для того, чтоб открыть огонь, это лишь снять оружие с предохранителя.
Но мне до пола оставалось метра два от силы, поэтому я разжал пальцы и полетел вниз, в полете рванув пулемет со спины в положение для стрельбы.
Приземлился на ноги и сразу упал на бок, гася инерцию. Падать на бетон довольно неприятное занятие, плечо аж заныло от удара. Но когда в тебя целятся две ростовые фигуры, вооруженные АКСу, боль отходит на второй план.
Выстрелили мы одновременно. Они – по тому месту, где я стоял в полный рост четверть секунды назад, а я – очередью, словно из брандспойта перечеркнул обоих.
У меня результат получился лучше, хоть и лежал я на боку, в положении крайне неудобном. Обе фигуры отбросило назад – на коротком расстоянии патрон 7,62×54 миллиметра есть штука сногосшибающая во всех смыслах.
Откуда-то издалека до меня донеслись крики и топот множества ног – выстрелы были услышаны пока что невидимыми врагами и восприняты ими с энтузиазмом. Это значило, что через минуту тут будет очень весело, и к веселью следовало приготовиться соответственно…
Но я не мог оторвать взгляда от того, что разглядел в полумраке, рассеиваемом мертвым светом потолочных ламп.
Хотя то, что было сейчас у меня перед глазами, я уже видел в прошлом.
Причем видел очень, очень долгое время…
Это было длинное помещение, похожее на сегмент гигантской канализации. Мрачный отрезок бетонной кишки со стенами, облепленными паутиной из силовых кабелей и проводов, большая часть которых тянулась к шлемам. Стальным полукруглым шлемам, надетым на головы людей, сидящих вдоль стен.
Людей было много, не меньше сотни, и объединяло их одно: у всех были широко открыты глаза. Застывшие, немигающие, бессмысленные глаза, уставившиеся в одну точку.
На первый взгляд можно было подумать, что эти люди умерли, что в таком помещении было бы неудивительно. Сырость, потеки на стенах, плесень на потолке… Чуть подальше у стены замер старый тентованный грузовик-ЗИЛ, равно удобный как для доставки пищи и всего необходимого, так и для вывоза трупов.
Но нет. Люди были живы – хотя, наверно, каждый из них мечтал о смерти как о величайшем подарке. Я знал это совершенно точно, так как в свое время я тоже мечтал о ней, так же прислонившись спиной к стене и тупо глядя на то, как жирный паук деловито закатывает в паутину недостаточно шустрого таракана. Правда, тогда технология промывания мозгов была несколько иной. Но наука не стоит на месте – видимо, кто-то из яйцеголовых ученых изобрел шлем, посредством которого процесс превращения людей в послушных марионеток пошел и быстрее, и качественнее.
И явно болезненнее. Некоторые из людей стонали – жутко, непрерывно. Именно эти стоны мы и слышали, когда спускались вниз…
За моей спиной несколько раз гулко ударили в бетон подошвы берцев – это с лестницы попрыгали на пол мои товарищи.
– Ну ни хрена себе, – выдохнул Призрак.
– Звери, – процедил сквозь зубы Дальнобойщик. – Сволочи. Так с живыми людьми…
– Не то слово, – сплюнул Мастер. – И, по ходу, эти сволочи сейчас чешут сюда.
– Не сволочи, – сказал я, поднимаясь с пола. – Служители. Такие же люди, как и мы, у которых просто удалили из голов все человеческое.
– Ты уверен? – хмыкнул Мастер, проверяя, хорошо ли выходит из подсумка запасная коробка с лентой. – Таких людей, в которых нет ничего человеческого, и без промывки мозгов на свете хватает. Поэтому я могу голову дать на отсечение, что местную обслугу набирали просто по принципу «хорошее жалованье, плюс сытная кормежка».
Я не ответил. Возможно, Мастер был прав. Вернее, скорее всего он был прав. Но все-таки мне очень хотелось верить, что Служители – это жертвы страшных научных экспериментов, а не просто люди, искренне любящие свою страшную работу. Что, впрочем, и в том, и в другом случае не отменяло простого правила: уродов надо валить. Независимо от того, сделали их уродами в подземной лаборатории или же они родились такими.