– И чего ж там надо было тому богу?
– Тексты очень запутанны, многое выражено в аллегорической форме. Но основной функцией Меченосцев, как я уже говорил, были поиски сверхспособностей и тайных знаний среди обычных людей. И их уничтожение.
– Кого уничтожение? Людей или знаний?
– Судя по всему, и тех и других, – невозмутимо ответил Пучеглазый.
– Забавно! – хмыкнул Иван. – Слушай, ладно, чёрт с ними, с богами и со знаками. Может, ты и прав, а может, всё это сказки. Но вот то, что ты про остановку крови сказал, это и вправду интересно. Ты небось за столько лет и не только этому научился?
Пучеглазый кивнул:
– Не только. «Бог дал людям магию для того, чтобы помочь им защитить себя». Назидание отца фараону Мерикара, конец восьмой династии, – процитировал ученый слова древнего манускрипта.
Иван откинулся на «шубу», прикрытую ковриком из старой телогрейки, осознавая услышанное.
– Слышь, учёный, а сюда-то ты каким макаром попал? – спросил он.
– Понимаете, я без ведома хозяина взял у одного человека очень ценный для него документ…
– Паспорт, что ли, спер? – хмыкнул Иван.
– Да нет, что вы. Древнеегипетский папирус…
– Понятно. А тебе пришили сто пятьдесят восьмую, – продемонстрировал Иван знание Уголовного кодекса, почерпнутое из разговоров арестантов.
– Ну, в общем…
Пучеглазый повесил голову.
– Ладно, не переживай. Что там говорил твой отец фараона по этому поводу? Бог не выдаст – свинья не съест? Или по-другому как?
Стоящая на телевизоре карманная электронная игрушка тетрис, снабженная часами, пропикала три часа ночи.
– Ну да ладно, – подвел Иван черту под разговором. – Стало быть… Стало быть, по ходу, с сегодняшнего дня ты меня обучаешь всей этой мудоте… то есть мудрости. Если не брешешь, конечно. Всё равно тут больше делать нечего.
– Хорошо, – ответил Пучеглазый. – Мне нетрудно.
– Ну вот и ладушки.
Иван зевнул.
– Слушай. А что надо было сделать продвинутому Меченосцу для того, чтобы стать как там… носителем воли Бога Солнца?
– Предпоследний этап посвящения – это принятие человеческой крови, – ответил Пучеглазый.
– В смысле «принятие»? Это выпить, что ли?
Пучеглазый кивнул.
– Ну нет, это не по мне, – покачал головой Иван. Перед глазами живо нарисовался покойный дембель с разорванным горлом. – Что я, вампир, что ль, какой? Ладно, про последний этап не спрашиваю, и так понятно, что все это тема нездоровая. На этом завязываем. Давай-ка лучше спать.
Очкарик покорно кивнул и поплёлся к своему матрацу. Иван завалился на шконку.
– Меченосец, фараон, книги иранские… Ну охренеть можно, – пробормотал он, заворачиваясь в жиденькое тюремное одеяло.
Сергей, тридцатилетний боевик бандитской группировки, находящийся в следственном изоляторе по весьма популярной в его профессии сто шестьдесят второй статье УК, стонал и ворочался на жёсткой шконке, временами всхлипывая во сне и размазывая по подушке непроизвольно текущие слезы. Такое непотребное поведение даже во время сна было совсем несвойственно для двухметрового «шкафа» с плечами, свободно проходящими далеко не во всякую дверь. Но его можно было понять.
Ему снился кошмар. А может, это и не было сном. Так случается порой, когда человек уже приоткрыл глаза и видит сквозь ресницы свою комнату, узоры на стенах и слабый свет луны, пробивающийся сквозь оконные стекла, но сам ещё находится в стране ночных миражей, на границе между сном и реальностью.
Сергей смутно видел камеру, привинченный к полу массивный стол, синие одеяла, повторяющие изгибы тел спящих сокамерников. Картина дрожала, в красном свете ночного фонаря, привинченного над дверью, расплывались контуры предметов, странно искажаясь и теряя свою привычную форму.