– Да, этот пидор любит разводить молоденьких мальчиков… Слушай, а мне бы ты тоже заехал по морде, если б я показала тебе, что у меня под юбкой?
До этого у Андреса не было женщин. Он густо покраснел и опустил глаза.
– Ого! А ведь ты ещё девственник… Ты ведь ещё девственник, правда?
Краснеть дальше было некуда. Щёки и уши гитариста пылали, ему казалось, что все на него смотрят, и, чтобы хоть как-то скрыть смущение, он зло рявкнул:
– Слушай, ты! Заткнись… Дура!..
– Ой, как страшно!
Девица в притворном испуге закрыла рот ладошками.
– А девственник-то с зубками… Слушай, музыкант, – она перестала издеваться над бедным парнем и перешла на деловой тон: – И всё-таки, сколько ты берешь за вечер?
– Смотря за что! – выпалил Андрес.
– За всё, – спокойно произнесла мучительница.
Дыхание перехватило.
– Тысяча песо устроит? – выдавил он, удивляясь собственной наглости.
– Вполне, – усмехнулась девица. – Слушай, пошли ко мне прямо сейчас…
Они вдвоем потихоньку улизнули с вечеринки. У неё была своя небольшая, но уютная и со вкусом обставленная квартира. Она смыла в ванной с лица боевую раскраску, которую кто-то по ошибке назвал косметикой, и оказалась очень даже симпатичной девчонкой лет на десять моложе, чем ей можно было бы дать поначалу. Андрес даже не успел охнуть, как девица содрала с него штаны и трахнула так, что он потом два дня ходил как в тумане.
Девчонка работала на радио в Тихуане и устроила, чтобы одну из композиций группы, в которой играл Андрес, несколько раз прокрутили в эфире. Музыка понравилась, появились первые более-менее стоящие предложения. Вдруг оказалось, что на фоне своих коллег по цеху Андрес выглядит на порядок выше по технике исполнения. Девчонка устроила ему отдельное выступление в одном из фешенебельных отелей курортного города Росарито.
Он два часа играл соло. После концерта к нему подошел мужчина в дорогом костюме и предложил записать музыку на студии. Андрес опасался повторения случая с Толстой Мэгги и на всякий случай положил в гитарный кофр мачете. Но все обошлось. Более того – на студии не только записали его концерт. Здесь он получил свое новое имя.
– Андрес Гарсиа, – задумчиво произнес мужчина в костюме, пожевывая кончик кубинской сигары. – Нет, не пойдет. Я не продам даже десятка дисков с таким именем на обложке. Там, за границей, скажут: «Ага, еще один латинос, надоело». Надо что-то свежее, запоминающееся, но в то же время не пошлое. Например… хммм… Как насчет Эндрю Мартин? По-моему, то что надо! Кстати, ты не очень-то и похож на мексиканца. Кожа бледная, глаза светлые. Постричь, переодеть в костюм – и будешь вылитый гринго. Ну что, как насчет нового имени?
Андрес пожал плечами. Что ж, если у него действительно намечается новая жизнь, к чему цепляться за старое имя и свое прошлое?
На следующий день концерт Эндрю Мартина поместили в вечернюю трансляцию. Гитарист заснул в объятиях своей благодетельницы, а наутро проснулся знаменитым. Кто бы думал – никому не известный самоучка из подворотни играл во многом лучше профессиональных исполнителей!
Сразу появились весьма серьезные предложения от владельцев других отелей по поводу концертов и даже контракт на запись собственного диска. И конечно, новые женщины. Его девчонка, пробившая ему дорогу к известности, видимо, что-то заподозрила и как-то спросила его:
– Это правда, что ты спишь с другими бабами?
Он ничего не ответил, лишь нахмурился и чуть ниже опустил голову, не прекращая перебирать звенящие струны.
– Ишь ты, гляди-ка! У нашего девственника помимо нового имени вырос еще и член!
Она подошла и ударила его по щеке. На лице гитариста тут же багрово налились четыре длинные полосы от пальцев.
Музыкант не спеша отложил гитару, встал и ударил её кулаком в грудь. Девчонка отлетела к стене и медленно сползла по ней, не отрывая от него изумленного взгляда.
– Никогда не смей меня бить, – спокойно произнес он. – Это – закон! Меня и так слишком много били.
Он снова сел на свое место и взялся за инструмент.
Девчонка медленно приходила в себя.
– Так-так, Андрес, – пробормотала она. – Или нет, извини. Эндрю Мартин. Стало быть, у девственника кроме члена выросли еще и клыки… И теперь он устанавливает в моем доме свои законы. Ну смотри, парень…
Она медленно встала на ноги. Её качнуло в сторону, и она была вынуждена опереться на стену, чтобы не упасть.
– Ну что ж, смотри, музыкант, – повторила она. – Теперь тебе придется одному плавать в этом дерьме. Но учти, чтобы выжить в шоу-бизнесе, мало будет одних зубов и члена… А теперь пошел вон, щенок, чтобы духу твоего здесь не было.