– Так-так… Ага, точно!
Память не подвела. Несмотря на усердие докторов и санитаров с дубинками, в голове еще кое-что осталось. Помимо «лабуха» отчетливо вспомнились «атас», «фомка» и «фараоны».
– Сходить, что ли? – задумчиво протянул он, глядя на бородатого проповедника апокалипсиса с рекламы над объявлением.
Проповеднику было наплевать. Он тянул костлявые руки к грозовому небу, на котором был напечатан телефон его фирмы, – видимо, по этому телефону предусматривалось тот самый апокалипсис заказывать всем желающим на дом с доставкой и установкой. К тому же нарисованный проповедник на риторические вопросы не реагировал.
– Схожу, – решил Эндрю.
Он оторвал объявление вместе с ногами проповедника, выбросил остальное в урну и зашагал к автобусной остановке.
…Пивной бар байкеров, в котором требовалось «забацать», имел незатейливое название «У Рикардо Мотора». Это было потрёпанное здание с неоновой вывеской, горящей исключительно по своему желанию, и парковкой для мотоциклов, которая занимала места в три раза больше, чем, собственно, само заведение. Рикардо Агирре по прозвищу Мотор, хозяин бара, был на голову выше любого из своих посетителей, имел бицепс в двадцать дюймов в обхвате и кулаки каждый размером с пивную кружку. Кулаки эти довольно часто использовались для успокоения перепивших или недопивших байкеров и других клиентов заведения, своим непотребным поведением покушающихся на представления хозяина о порядке и хороших манерах. Прямо на подходе к бару Эндрю имел счастье лицезреть Рикардо в процессе применения своих кулаков, широко известных в узких кругах любителей пива и скорости.
– Пошел вон, пьяная тварь!
Звериный рык хозяина бара был слышен за квартал. Дверь бара распахнулась. На улицу вылетел длинноволосый байкер в кожаной куртке со множеством застежек и молний. Пролетев пару футов, мужик шлепнулся на брюхо, икнул – и захрапел. Эндрю остановился, присмотрелся. Н-да, интересный штрих, характеризующий местные нравы: обтянутую вытертой кожей задницу бедолаги украшал вызывающий лозунг: «Поиметь – так королеву», который сейчас перечеркивал внушительный след от подошвы.
Переступив через патлатого специалиста по королевам, Эндрю нерешительно направился ко входу в бар. В проеме двери маячил Рикардо, похожий на рекламу к японскому фильму «Годзилла», которую какой-то шутник вставил в слишком тесную раму.
– Ты кто, мужик? – хмуро спросил хозяин бара, переведя взгляд со спящего клиента на Эндрю. Кулаки Рикардо медленно трансформировались в ладони, которые он брезгливо вытер об штаны. – Сразу видать, что ты не из байкеров. Так что вали отсюда, у нас наливают только за наличные.
Те, кто знал Рикардо Агирре достаточно хорошо, отметили бы, что это была одна из самых длинных фраз, которую хозяин бара произнес за последние лет пять-шесть, а может и десять. Его лексический запас ограничивался словами короткими и емкими, в основном матерными, хотя все его сослуживцы считали, что для пятидесятидвухлетнего морского пехотинца в отставке, который в молодости пробыл в плену у вьетконговцев два с лишним года, а под старость решил вернуться на родину, Рикардо был ещё весьма разговорчивым малым.
– Да вообще-то я по поводу работы, – робко сказал Эндрю.
– Бармен?
– Гитарист.
– Лабух, – уточнил Рикардо.
Эндрю кивнул.
– Угу. Что играешь?
– Всё.
– Пятьсот песо за вечер.
Прежде чем прийти в бар «Мотора», Эндрю навел справки у местных алкашей.
– А что же ваш нынешний гитарист? Я слышал, он неплохой музыкант. Может, мы бы смогли работать вдвоём?..
– Тебе повезло! Два лабуха мне не по карману, но старый больше здесь не работает, – сказал Рикардо и указал пальцем на спящее тело. – Как чувствовал, дал объявление заранее. А будешь, как и он, лезть к девочкам и без моего ведома торговать зельем…
– Проблем не будет, я женат. А с «дурью» у меня свои счеты, – быстро сказал Эндрю, подняв руки вверх, словно хозяин бара угрожал ему пистолетом.
Рикардо, тяжелый и мощный, словно причудливая помесь американского «Абрамса М-1» и доисторического бронтозавра, отошел в сторону. Перед Эндрю предстал во всей его красе обычный бар, каких полным-полно по всей Мексике, население которой любит приложиться к бутылке с текилой до сиесты, после сиесты и во время сиесты.
Гитарист невольно поморщился. Он уже успел привыкнуть к роскошным залам, свету и солидной публике. А это заведение отличалось от тех ночных клубов, что Эндрю привык посещать в Сентро, примерно как лощеный щёголь с бульвара Агуакалиенте в костюме от Гуччи отличается от нищего бродяги с окраин Тихуаны.