– Ничего, попробуем его маленько раскрасить, – сам себе сказал Эндрю.
Он поднял воротник и быстрее зашагал по лужам. Ведь есть же где-то Канары и Багамы, не только ведь на обложках журналов существует это цветное буйство пальм и синих океанов? Ничего, попробуем раскрасить…
«Уж не кровью ли ты решил раскрасить этот мир, музыкант?» – словно кто-то чужой шепнул ему в ухо.
Эндрю остановился и в ужасе обернулся. Он был один, никто не стоял у него за спиной.
Мокрая собака рылась в мусоре. Больше никого вокруг. Странно. В середине дня – и никого на улице? Эндрю стало беспричинно жутко. Он побежал.
«Так какую краску ты выбрал, музыкант?»
…Промокший до нитки Эндрю вбежал в бар.
– Привет, – Хосе сноровисто протирал только что вымытые стаканы. Больше в зале никого не было. На двери личной каморки хозяина заведения, гордо именуемой кабинетом, висела табличка, написанная в лучших традициях хозяина заведения: «Уехал за товаром минут на двадцать. Буду через час. Рикардо».
– Может, выпьешь?
Хосе плеснул немного текилы в бокал:
– Давай, парень. А то, как пить дать, простынешь. На тебе лица нет.
Эндрю подумал и нерешительно взял бокал.
– Смелее, мужик. Авось не помрешь с двадцати капель.
«А, наплевать. Действительно, сколько можно – где ты был, куда пошел, слезы, слюни, сопли. Залез под каблук – дыхнуть нечем».
Виски горячей струей обожгло горло и приятным теплом разлилось внутри.
– Плесни еще…
– Ну вот и перестал наш девственник ломаться, – широко улыбнулся Хосе и налил бокал до краёв…
– В общем, так. Молли… Помнишь Молли? Конечно, как забудешь эдакую зверюшку… Так вот, Молли работает прислугой у одного жирного придурка в Сан-Диего. Придурок богат как Крез, а золото и деньги держит в сейфе у себя дома. Банкам не доверяет. Жена придурка, такая же корова, как и муженек, разболтала всё Молли и даже разок открыла сейф, чтобы похвастаться своими драгоценностями. А Молли, не будь дура, запомнила комбинацию цифр. Нет, ну прикинь, а? Это ж надо совсем без головы быть, чтобы бабе показать место, где лежат все денежки! Будь у меня жена, я б ей ключ от почтового ящика не доверил…
– Может, он её любит, – глухо сказал Эндрю.
– У меня есть знакомый полицейский, у него бабка из России. Так он говорит, что любовь придумали русские, чтобы не платить за секс.
Хосе громко захохотал над собственной шуткой.
– Кончай ржать, – злобно сказал Эндрю. – Давай по делу…
– О’кей, давай по делу, – кивнул Хосе. – Через границу дернем ночью. Я в молодости был в банде койотес, знаю где можно пройти, не нарвавшись на пограничников. Также я договорюсь, чтобы на той стороне нас ждала пустая машина с ключами в замке. Удобно, правда? Хозяин спит, утром просыпается, типа, не при делах, его тачка, как стояла под окном, так и стоит, а в бардачке – три тысячи песо. В случае чего – из дома не выходил, спал, ничего не видел, понятия не имею, кто на моей машине ночью катался. Но это так, детали.
Бармен склонился над листом бумаги с планом дома антикварщика Тома Смита.
– Короче, заходим отсюда…
Солнечный зайчик проскользнул сквозь узкую щель в плотно закрытых жалюзи и заметался по комнате, словно перепёлка, попавшая в сеть птицелова. Том Смит открыл глаза, зевнул и поморщился. Он не любил яркого света. Свет раздражал больные глаза и слишком явно выставлял напоказ огненно-рыжую шевелюру типичного уроженца фермерской Айовы. Том давно перебрался с ранчо, на котором родился, в Сан-Диего, обзавелся тысячедолларовыми ботинками, роскошным домом и красавицей женой с аристократическими чертами лица. Но, несмотря на всё это, у него оставался неистребимый акцент, веснушки и волосы, увидев которые любой идиот-фермер из глубинки щерился во весь рот и протягивал для рукопожатия пропахшую навозом ладонь.
– Хомячок, ты проснулся? – Дебби вплыла в комнату, шурша подолом дорогого вечернего платья.
– Я же просил тебя не называть меня так, – недовольно пробурчал Том. – И вообще, какого дьявола ты шляешься по дому в эдаких нарядах?
Дебби покосилась на своё отражение в громадном старинном зеркале и поправила прическу.
– Сегодня вечером заседание общины «Божьи странники», и я репетирую выступление. Ты же не хочешь, чтобы твоя жена выглядела там полной дурой?
– Конечно нет, милашка. Особенно там тебе не стоит показывать, кто ты есть на самом деле, – ухмыльнулся Том.