Одним из бесценных достоинств Дебби было её неумение обижаться. Которое, впрочем, объяснялось тем, что ей было абсолютно наплевать на всё, кроме нарядов, банкетов и вечеринок в различных благотворительных обществах, коим её муж частенько перечислял кругленькие суммы.
«Чёрт с ними, пусть подавятся», – кряхтел Том, подписывая чеки и получая за это звонкий поцелуй в ухо. В конце концов, если человек хочет иметь по-настоящему красивую жену, ему приходится раскошеливаться. А уж красоты Дебби было не занимать. И к тому же, черт побери, приятно просыпаться утром и видеть рядом действительно красивую бабу, а не ни пойми что за доллар двадцать центов пучок.
Да уж, жена – это жена, никуда не денешься. К тому же положение обязывает. Но в жизни Тома Смита имелась и настоящая любовь – его собственный антикварный магазин, приносящий помимо любви весьма ощутимый доход.
В двадцать четыре года Том приехал из своего захолустья в Сан-Диего, полный уверенности, что большому городу просто необходим такой лихой ковбой, как он. Через месяц у него кончились деньги. Через полтора грязному и голодному парню какой-то проходящий мимо мужчина в модном пальто предложил пятьсот долларов за мятый железный портсигар, доставшийся Тому от деда. Таких денег Том сроду не держал в руках. Быстро смекнув, что к чему, он смотался обратно в Айову и пригнал оттуда полный грузовик всякого барахла, которое на родине ему отдавали за бутылку поганого виски, а то и просто даром. И хотя самые ценные с точки зрения Тома вещицы не стоили ни гроша, он выручил с этой операции три тысячи. И пошло – поехало…
Последний десяток лет Том Смит мотался туда-сюда, курсируя между мегаполисом и глубинкой, приобретая опыт, жировые отложения на животе и толстые зеленые пачки в домашнем сейфе. Он стал крайне подозрителен. Возможно, в этом таилась причина того, что он не доверял банкам и предпочитал хранить деньги у себя под боком.
В качестве гаранта безопасности в доме Тома проживал громадный негр-охранник с пудовыми кулаками и умопомрачительными бицепсами, к тому же не расстававшийся с тяжелым кольтом. В качестве прислуги антикварщик держал молодую мексиканку, которую он предпочитал называть Молли в честь своей первой девушки, давно вышедшей замуж в далекой Айове. Эта смазливая стервочка мыла полы, готовила и пудрила мозги Дебби. И если б не оттопыренная попка этой лисы, Том давно бы выгнал хитрую бестию от греха подальше. Но иногда на него находило умиротворенное состояние духа. Особенно часто это случалось, когда его дражайшая половина сваливала из дома на очередное заседание какой-нибудь модной христианской общины. И что бы делал Том Смит со своим умиротворением, если б у него не было расторопной горничной со столь аппетитной задницей? А что такого? Жена шляется неизвестно где, и неизвестно каким образом ее там исповедуют. Ну и бог с ней. Каждый человек имеет право на свои маленькие радости. У супруги – свои, у нашего брата – свои.
Но маленькие радости имеют свойство быстро заканчиваться. Лишь материальные ценности нетленны и доставляют радость всегда. Десятки бокалов, статуэток, картин, люстр и других весьма дорогих вещиц пылились на полках, стояли в углах и свешивались с потолка в большом доме антикварщика Тома Смита, создавая в целом на редкость безвкусный интерьер. А счастья всё равно не было. В душе Том Смит остался тем же фермером из Айовы. И именно сейчас его со страшной силой тянуло в родные места, хотя он боялся признаться в этом даже самому себе. Богатство, положение, большой город – всё осточертело. Только старинные безделушки были отдушиной, но, несмотря на это, Том всё равно отличался замкнутостью и скверным характером. Вот и сейчас. У жены день рождения. А что это значит? Правильно. Затраты, затраты и еще раз затраты.
– Держи, крошка. С днем ангела.
Том, подавив вздох, протянул жене маленькую коробочку.
Дебора открыла сафьяновую крышечку, и от радостного визга задребезжал в шкафу бесценный хрусталь восемнадцатого века.
– Хомячок, это же целое состояние! – бросилась Дебби на жирную шею мужа.
– Ну ладно, ладно, – расплылся в улыбке Том, похлопывая супругу по упругой попке и в который раз прикидывая в уме, чья же из двух возможных все-таки лучше. – Такая киска как ты достойна колечка за пару десятков тысяч. И даже гораздо большего.
– Говоришь, пару десятков тысяч? – лепетала Дебби, расстегивая рубашку на груди мужа. – Сейчас, милый, сейчас я отблагодарю тебя на миллион…
Из кармана рубашки Тома вывалилась чёрная визитная карточка с золотым крестом.