Хосе топтался на месте и, прикрыв веки, чмокал воздух полными губами. Руки его тем временем автоматически делали привычную работу, которая нисколько не мешала толстяку предаваться сладостным грезам.
«У Кармен классная попка…»
Запертая дверь бара затряслась под чьими-то неслабыми ударами. Стук гулко разнёсся по пустому помещению и резко вывел Хосе из розовой нирваны.
– Открывай, проклятый ублюдок!
Визгливый женский голос резанул по ушам, и блаженная улыбка окончательно сползла с лица бармена.
– Открывай, сволочь, или я сейчас высажу эту паршивую дверь!
Хосе порыскал глазами туда-сюда, но смыться было некуда. Ключи от чёрного хода Рикардо Мотор всегда зачем-то таскал с собой, не доверяя их никому, и бармен, втягивая голову в плечи при каждом новом ударе, обречённо поплелся к двери.
– Да не стучи ты! Иду я, иду! Дева Мария, ты уже небось подняла на ноги весь квартал!
Он отодвинул засов, и растрёпанная Молли с бешеными глазами и перекошенной от ярости физиономией огненным рыжим метеором влетела в полутёмное помещение.
– Куда ты дел мои деньги, жирный паскудник! – заорала она дурным голосом и тонкими, но на удивление сильными для такой хрупкой леди пальчиками впилась Хосе в воротник. Острые ноготки скребанули по коже не хуже кошачьих когтей, и на потной шее бармена сразу же выступила кровь.
– Эй, эй, детка, потише, – ошарашенный толстяк попятился назад, но девчонка висела на нем не хуже хорошей охотничьей псины, наконец-то выследившей ленивого домашнего медведя, сдуру решившего смыться из зверинца в лес.
– Где мои деньги?! – захлебываясь собственным истерическим криком, вопила Молли. – Твою мать! Этот слюнявый антикварщик со своей курицей… Весь Сан-Диего только и говорит об ограблении! Все газеты! Таксисты… Сколько там было?! Миллион?! Три?! Отвечай, скотина!!!
– Тише, дура! – рявкнул Хосе, с трудом приходя в себя после такой жестокой атаки.
Он с размаху залепил Молли звонкую пощечину, и девчонка, захлебнувшись очередным воплем, замерла на месте.
– Я собирался отдать тебе бабки сегодня вечером, а ты вопишь как ненормальная на всю Мексику. Ещё не все полицейские в городе слышали, что мы грабанули того придурка? Ну так давай, ори, авось услышат…
Молли смотрела на Хосе не мигая.
– У меня что, рога выросли? Ты какого хрена на меня уставилась?
– Ты… меня… ударил, – раздельно, по слогам проговорила Молли. – Ты, вонючий скунс, посмел меня ударить… Да меня никто в жизни…
Она медленно наступала на Хосе, а тот лишь пятился назад, выставив вперед ладони, пока не уперся спиной в барную стойку. Его минутная лихая удаль вдруг снова разом куда-то делась.
– Ну что ты, девочка, всё хорошо… Давай помиримся и забудем это маленькое недоразумение, – бормотал он. – Сегодня вечером пойдем ко мне, и в уютной обстановке я отдам тебе все твои деньги до последнего цента…
Но его жалкий лепет не производил на взбесившуюся фурию ни малейшего впечатления. Ещё секунда, и, скорее всего, накрашенные когти впились бы в мокрое от пота лицо бармена, но тут хлопнула входная дверь.
– Простите, я не помешал?
Высокий худой человек стоял на пороге. Длинное чёрное пальто полностью закрывало тощую фигуру, делая его похожим на персонажа очередного комикса про агентов ФБР.
– Ага, вот и второй ворюга пожаловал! Ну-ка сказывай, скотина, куда вы вдвоем удумали пристроить мою долю?
Под горячую руку Молли было лучше не попадаться, и Хосе облегченно перевел дух. Гроза, похоже, прошла стороной и сейчас готовилась обрушиться на несчастного Эндрю Мартина, которого нелёгкая принесла на работу раньше обычного.
Но человек в чёрном лишь улыбнулся:
– Я, похоже, не заслужил подобного обращения, девочка. Или я тебя чем-то обидел?
Но Молли уже всё было до фонаря.
– Ну, козлы, сейчас я вам покажу «обращение»! Сейчас вы у меня попляшете… Не подходи! – завизжала она и сунула руку в крохотную сумочку, болтавшуюся у неё на плече. – Не подходи!!!
В лоб гитариста уставился дульный срез маленького дамского револьвера. Сумочка упала на пол. Из неё вывалились пудреница, набор дешёвой косметики, несколько смятых купюр и тоненький стеклянный пузырек, в которых уличные «толкачи» продают кокаин, нещадно разбавленный кукурузным крахмалом.
– Девочка, да ты что?! Остановись, малышка!..
Остолбеневший при виде пистолета, Хосе ожил и заговорил быстро-быстро, давясь словами и проглатывая окончания:
– Кошечка, бога ради, ты сегодня малость перебрала с кокаином… Мы отдадим тебе деньги, клянусь, только опусти пистолет, хватит на сегодня…
Но даже глас Господень не мог вернуть на грешную землю девчонку, в чьей крови сейчас плескалось белое безумие, выпущенное на волю из тонкого стеклянного пузырька.