Он поддел нитку кончиком ножниц, разрезал и дернул. Шов распался, но кожа осталась на месте.
– Вот и ладушки.
Иван быстро избавился от ниток, стягивающих лицо, и густо замазал ещё заметные следы швов тональным кремом. Получилось вполне приемлемо, если особо не приглядываться.
– Сойдет.
Иван оторвался от зеркала и призадумался. Хочешь не хочешь, а подумать-то было над чем.
– Как ни крути, а она ведь меня грохнула, сучка, – бормотал он про себя, в задумчивости ковыряя ножницами край стола. – В натуре грохнула! Развела, как лоха последнего, и сделала вглухую! Одного только не рассчитала, что воскрес я. Вот… Неужто правда воскрес? Так-так, об этом не думать… Ладно, подруга, разберемся. Я те устрою второе пришествие! Только сначала малёк подготовлюсь.
Он отложил ножницы, пододвинул к себе телефон и набрал номер.
– Сашка, это ты? Здоровенько.
На другом конце провода помолчали, потом осторожно спросили:
– А кто это?
– Это я, Иван. Не узнал, что ли?
Трубка издала приглушенное «Х-х-а!», после чего изумленно заорала:
– Так тебя ж вроде грохнули, братан! После того как ты Макса замочил.
– А что, Макса тоже грохнули? Так это не я…
– Тоже – это как?
– Тоже – это тоже. Сань, живой я, гадом буду. Приезжай ко мне, а? Нужен ты до зарезу.
Трубка снова замолчала. Через потрескивание помех было слышно, как Сашка чешет вихрастый затылок.
– Приеду, ладно, – выдал он наконец. – А чё ж не приехать, коли так.
– Давай, братан, жду…
…Они ехали знакомой дорогой. Вдоль шоссе бесконечной зелёной стеной шумел лес. Мелькали километровые столбы и чёрно-белые коровы, подняв рогатые головы, долго мычали вслед «Волге», противно грохочущей всеми своими доисторическими деталями.
Иван закончил рассказ. Он особо не надеялся, что ему поверят, и ждал, когда Сашка начнет ржать над этой фантастической историей. Но тот был на удивление серьезен.
– Да, Снайпер, такое не придумаешь, – наконец после долгого молчания сказал он. – Тут одно из двух. Или тебе надо срочно в Ганушкина, или… или, если ты, конечно, в натуре не простудил голову… тут можно такое замутить…
«Волга» свернула в лес. Парни вылезли из машины. И если бы не птичий гомон и шелест прошлогодней листвы под ногами, наверное, можно было бы услышать, как трутся и ворочаются извилины в мудрой Сашкиной голове.
– Гранаты и ствол забери обязательно, он у нас теперь один остался… – сказал Сашка. – Хотя на фига он нам, когда ты теперь у нас вроде Терминатора…
– На кой тебе ствол? – поинтересовался Иван. – Там же у каждого из нас баксов невпроворот заныкано. Год можно не работать. Или три.
– Невпроворот, говоришь?
Сашка загадочно прищурился.
– Не знаю, как у тебя, братан, а в моем котле хрен ночевал. Я в эти места за последнее время уже не раз заезжал.
– Ясно, – кивнул Иван. – Чего ж тут неясного.
– Займешь штук пять из своей доли, Снайпер? А то у меня совсем голяк.
– Не вопрос, братан.
– Я тебя здесь подожду, – сказал Сашка. – Свой котёл я еще в прошлый раз под ноль зачистил, так что в лесу мне делать нечего.
…Иван брел по лесу, вдыхая всей грудью воздух, щедро приправленный запахом свежести и цветущей листвы. Он никогда ещё не чувствовал себя так хорошо. Мелкие, незаметные боли, преследующие человека всю жизнь, вдруг куда-то исчезли. Он вообще перестал ощущать усталость. Тело наполнила бурлящая первобытная энергия, пьянящая не хуже стакана хорошего домашнего самогона. Но при всём этом состоянии легкой эйфории, которую дает осознание беспредельной силы, мозг работал чётко и быстро, заранее просчитывая ситуации на несколько ходов вперед.
Сашка был нужен Ивану. Пока. Дальше будет видно. Но его абсолютно не интересовали предполагаемые афёры молодого комбинатора. У Ивана была куча своих проблем. Решим свои – глядишь, подсобим и с чужими. А пока…
Здоровенный дуб, вывороченный бурей, лежал на боку, взметнув в небо скрюченные корни. Огромная яма под ними уже успела зарасти травой и нежными лесными цветами. Иван кинулся к ней и начал лихорадочно рыться во влажной земле.
Пусто… Конечно, грибники, лесники, бомжи – мало ли кого черти носят по лесу. Но Иван продолжал остервенело драть ногтями осыпающуюся землю, всё еще на что-то надеясь. Под руки попался грязный целлофан и обрывок шпагата, которым он перевязал свой клад, прежде чем зарыть его под корнями дуба…
Вот теперь точно всё. Больше надеяться не на что.
Иван устало плюхнулся задницей на траву и прикрыл глаза.
«Прости, Минаич. Не уберег я твое наследство…»
Вдруг Иван, будто почувствовав что-то, открыл глаза… и до боли закусил губу. Одиноко стоящий одуванчик дёрнулся, кивнул пушистой головой и упал, пустив по ветру свою лёгкую белую шевелюру. Земля зашевелилась, вспучилась горкой и опала, обнажив покрытую глиной чёрную рукоять, медленно ползущую из земли. Звезда в крылатом круге поймала случайный солнечный луч и заиграла всеми цветами радуги, словно приветствуя вновь обретенного хозяина.
Иван вскочил на ноги и выдернул из земли кинжал. Правда, кинжалом это назвать было уже затруднительно. Широкий клинок длиной в руку, плавно сужающийся к острию, скорее больше напоминал короткий меч.
– Ишь ты, в землю спрятался, пока воры котёл грабили! А сейчас узнал, зараза, узнал – и вылез! Ах ты чёртова железяка!
Иван радовался, как ребенок, исполняя на дне ямы некое подобие ритуального танца племени мумбо-юмбо и выписывая мечом в воздухе хитрые кренделя. А тот переливался на солнце, играл сверкающими бликами и, казалось, тихонько звенел, исполняя свою, неслышную для непосвященных, песню.
…Сашка стоял, прислонившись к дереву, и жевал длинную травинку. Иван подошел к нему, держа под мышкой завернутый в куртку меч.
– Ну как котёл, Снайпер?
– Хреново, Сань. Дерево, видать, ураган повалил. А котел, который я в корнях спрятал, кто-то спёр.
– А это? – Сашка кивнул на сверток.
– Меч, прикинь, в землю уполз. А как я рыть начал, он и появился…
Сашка расхохотался до слез. Отсмеявшись, он нехорошо взглянул на Ивана:
– Ты, братан, по ходу, в натуре меня за фраера держишь? Сказал бы просто – денег жалко. А то взял что хотел, котёл перепрятал и мне в уши дует.
Иван слегка обалдел от такого поворота:
– Да ты чего, старик. Да я…
– Хорош!..
Сашка выплюнул травинку. Изжеванный стебель упал Ивану на ботинок.
– Хорош мне тут причесывать, надоело! То он помер, то ожил, то железка у него ползает. Хватит, братан, осточертело! Чеши-ка ты в город как хочешь. А мне с тобой не по пути.
Сашка плюхнулся на сиденье, зло хлопнул дверцей «Волги» и рванул с места, обдав Ивана клубами пыли и выхлопного газа. Иван посмотрел ему вслед, горько усмехнулся, вышел на дорогу и медленно побрел по направлению к городу, периодически поднимая руку в надежде остановить попутную машину.
Струя прозрачной воды из-под крана зажурчала, разбиваясь о дно стеклянного бокала. Жанна Владимировна запила таблетку пенталгина и снова улеглась на кушетку. В последнее время у неё слишком часто болела голова. С ней вообще творилось что-то неладное. Порой она могла на несколько часов заснуть прямо посреди дня. И видеть на удивление реальные сны, после которых голова просто раскалывалась на части.
«В отпуск. Срочно в отпуск», – думала она, пристраивая на лоб мокрое полотенце и укладываясь на мягкий диван. Но спокойно полежать ей не дали. Кто-то настойчиво зазвонил в дверь, не отпуская кнопку и наполняя квартиру резким дребезжанием.
– Да иду, иду.
Она, морщась, встала с дивана, подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял незнакомый парень.
– Вы к кому? – спросила она через дверь.
– Мне адвоката, Жанну Владимировну.
– Это я. Но, простите, я вас не знаю.
– Ну здорово живешь, «не знаю»! Я, между прочим, твой клиент.