Опять в голове заметались разные образы, столь привычные сознанию последние пять лет к ряду. Да и в целом порывы были у меня обыкновенные, приземленные, хотя и прикрытые благими желаниями.
— Я не знаю ни одной провальной операции на борту Играсиона со дня, когда на него вступила нога Элаи Кароне, девочка. — Цепкий хват стал еще сильнее, но не так, чтобы совсем до боли в суставе. — И с Днем рождения тебя, цветок морей. Ребята внизу подготовили подарок.
Удивленно уставилась на своего первого помощника в это щурящееся от щербатой улыбки лицо, которому, казалось, нипочем встречные порывы ледяного ветра и обмерла, не знаю, что делать. В последнее время это несвойственная мне потерянность начинает входить в привычку.
— Не думал же наш капитан, что его верные друзья забудут о таком празднике? — продолжил Тирой, подталкивая меня в сторону лестницы. — Я тут останусь, прослежу за исправностью работ судна, а ты ступай вниз.
Во внезапном порыве сдавила эту низку гору мышц в объятиях настолько сильных, насколько могла себе позволить. Все-таки, правда, так трогательно и приятно, когда никого не обязывают, а они помнят и хотят сделать приятное. Ведь даже дома маме всегда приходилось напоминать Гасиону и отцу, чтобы хотя бы скупо словесно ете поздравили своих детей с рождением. В большей степени это правило относилось ко мне и Сэму, как двум деффективным образчикам правящей фамилии.
— Ну что ты, ступай-ступай, — осторожно отодвинул меня гиторд. — Ждут же.
Закутавшись еще сильнее, в последние два дня озноб постоянно меня преследовал, вытянула руку в перчатке, чтобы состыковать ее со скользким обмороженным поручнем. Лестница, ведущая в трюм была в обычное время крутой, а в таких погодных условиях превратилась в идеальный костолом.
Вторая ладонь параллельно ощупывала шершавую стену, позволяя хоть как-то держать равновесие. И хотя в подошве наличествовали очень глубокие протекторы, именно за этот аспект сапоги вообще были мной приобретены на рынке за весьма круглую цену, однако то на этой, то на следующей неделе нога норовила выехать вперед против воли своей хозяйки.
Фрагмент 2
Воспоминания нельзя разобрать, как складную головоломку. Воспоминания были похожи на опоры свайного дома; если начнешь подпиливать одну из них, то рухнет весь дом.
Карен Уайт «Рапсодия ветреного острова»
— Осторожнее, — воскликнул чистый мужской баритон, отражаясь от стен с выцветшими фресками.
На ровную белую краску над плинтусом были нанесены батальные сцены, однако не везде: на протяжении нескольких поколений семьи Кароне зал продолжали декорировать старым коллекционным оружием — истинной слабостью сильной половины правящей фамилии. Собранные доспехи и снаряжение артелью напоминали формальную абстракцию: кругом кинжалы, стилеты, эспадроны, рапиры, копья и мечи. Что удивительно, но даже самый предвзятый эстет не нашел бы ни ржавчины на лезвиях, ни щербатости на металле, так как всякое средство в этой комнате, предназначенное для защиты и нападения, представляло собой ни что иное, как составляющие алтаря, к любой рогатине относились с истинным почтением и вниманием.
На ладонях, запястьях и предплечьях до локтевых сгибов натянуты нарукавники апрадитов, ноги пружинят в коленях, напряжены до предела. Амазонка на спине взмокла и неприятно липла к телу.
— Я смогу сделать левосторонний выпад, — настаиваю, едва ли сдерживаясь, чтобы не притопнуть ногой. Но в последний момент себя осаждаю — ведь больше не ребёнок, а такой капризный жест свойствен лишь детям.
Поль стоит непреклонным памятником в отдалении, не позволяя себе выходить из тени. Это расстояние, оно должно оттолкнуть, охладить пыл, одернуть зарвавшегося подопечного в конце-то концов. Так он делал и много раз после в этом же зале, где в большинстве своем проходили наши встречи, но почему-то данная посеревшая от времени реминисценция была наиболее теплой, будто тогда что-то едва заметно промчалось между нами.
Мастер Девирне слишком высок для обычного аулона, да и сложно вообще его сравнивать с кем-то среднестатистическим, особенно с такой шапкой из черно-белых волос, которые не смешивались друг с другом — пряди лишь чередовались между собой —, которой мужчина навевал мысли о расцветке лошади дикой породы, встречаемой только на территории Намории, где ареал обитания этого животного охватывает самые южные земли. Когда-то домашний учитель географии и биологии зачитывал нам с Окане несколько выдержек из статей о тропической фауне. Те настолько взволновали юные умы, что мы с братом обменялись обещаниями совершить путешествие в эти чудесные края, кто бы знал, что потом нам это предстоит, но вряд ли можно заверить, что воля была добровольной.