И вот опять я забегаю вперед, тороплю ход событий, пытаясь устремиться к финишу. А ведь так важно разобраться, что случилось тогда, в те годы, когда в нашем доме вот уже почти девять лет находился настоящий лор-гар, которому во всей Савартании не было достойного противника! Это осознание и пугало, и волновало одновременно. Каждое занятие, несмотря на иногда полное недопонимание, я с восхищением наблюдала за Полем украдкой, пряча глаза под тенью от длинных ресниц, или скрывая шальной румянец на щеках от скупо брошенной похвалы выпавшими из прически каштановыми прядями. Окане было проще, все выходило естественно, в то время как мне, уже нескладному подростку, приходилось переживать о том, что мастер Девирне может подумать о моей неуклюжести, топорности или, не дай абар-шарх, неминуемой терморегуляции тела. Я начинала ощущать себя девушкой, а в нашем учителе видеть не просто педагога, а мужчину.
Поль, напротив, всегда был вежлив, предупредителен, невозмутим и, несмотря на домыслы брата о расстановке любимчиков, никогда излишне не показывал свою заинтересованность. Даже после пренеприятнейшего случая с Гасионом, он молча принял свою участь, согласился с оскорбительными словами, что в свой, что в мой адрес. Справедливо ли это? Пожалуй, я просто слишком многого ждала от своей первой наивной любви, опьяненная силой эмоций, чувством трепета перед этим авторитетом, которым не смог для меня в свое время стать ни дед, ни отец, ни Тирон. Слушала рассказы про слияние семей, про то, как это бывает родиться не в то время и не в той семье, которая имеет весомую власть в обществе. А потом…
Когда вернум подходил к концу, сменяя дни на всю более дождливую и ненастную погоду, небо стало более монохромным, поглощая лучи солнечной звезды, чарити только принесла в клюве письмо. Красный сургучный оттиск на желтоватом и шершавом конверте был мне хорошо знаком, не далее как год назад точно такое же послание появилось на столе у Окане — приглашение в Академию.
Выпустив птицу-вестника обратно на улицу через распахнутое настеж окно, захлопнула ставни и вернулась к столу. Долго не решалась сделать аккуратный надрез ножом для бумаги, чтобы не порвать герб на штампе нашей провинции, руки подрагивали от напряжения и волнения, ладони запотевала, отчего я постоянно возила ими по бриджам. Да что же это за неспокойствие.
Наконец с победным кличем выуживаю из бумажной оболочки сложенные вдвое плотный лист с золотистой вязью . И впрям — приглашение явится в главное здание Первой Академии Высших Искусств не позднее пятнадцатого сеола.
Стук в дверь был точно такой же неожиданностью, как взгляд на календарь и осознание, что столько всего нужно подготовить к отъезду, а время неминуемо приближается. Поэтому изначально разрываясь между желанием кинуться в шкаф за чемоданом или же отпирать засов, победила второе.
— Джассип? — удивленно воззрилась, обнаружив на пороге дворецкого, который редко себе позволял такую вольность, как покинуть свой пост в дневное время.
— Госпожа Элая, — слегка поклонился аулон, ступая за мной внутрь комнаты. — Не сочтите за дерзость, но я позволил себе такую смелость предположить, что вам это будет важно знать…
витиеватые обороты, произнесенные с патетичной вежливостью почти заставили меня закатить глаза.
— Джассип, пожалуйста, ближе к делу, — выставив ладонь перед собой, непочтительно оборвала мажордома. А ведь он старше лет на сорок, да и служит нашей семье не первое десятилетие.
— Мастер Тирон распорядился подготовить машину.
Кивнула, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то реакцию. Удивительно, конечно, что старший брат не захотел вести автомобиль самостоятельно, потому что в последнее время любые передвижения он совершает исключительно будучи за рулем, но у отца и деда просто потрясающая коллекция транспортных средств — грех иногда не воспользоваться ей.
— Подготовили для мастера Девирне, которому управляющий дал расчет сегодня утром, — терзая ни в чем неповинный камзол и понизив голос едва не до шепота, сообщил мне дворецкий, опасливо косясь на дверь.