В груди что-то громко ухнуло, а в ушах наоборот засвистело. Кажется, такое бывает при артериальном давлении, бабушка при жизни часто жаловалась на головные боли.
— Где?..— еле выдавила, но была понята без дальнейших экивоков.
Забыв о потрепанном внешнем виде и распавшейся прическе, я помчалась в указанную сторону прихватив ненавистные юбки. Мама настаивала их носить даже без визитов посторонних.
Узкий коридор, пересекающий третий этаж поместья, вёл прямо к центральной лестнице с высокими мраморными ступенями, присущими блистающим позолотой перилам, до рези в глазах начищенные до блеска бронзовые светильники у каждого пролета бросали ломаные тени на обитый мрамором пол. Скульптуры, картины на стенах галерей, устланная под ногами ковровая дорожка — все смазалось в единое пятно, пока я резко не замерла, увидев ту самую фигуру в дорожном плаще.
Уф, едва успела, судя по тому, что до выхода оставалось шагов тридцать, не больше.
Хотелось окликом развернуть Поля, а не следить за его острым затылком на фоне дорогой рамки с портретом прабабушки, прибитом на стене.
Мы находились в вестибюле, не в той его парадной части, где стояли мягкие, обтянутые кожей диваны, а в более скромном ответвлении с выходом в сад. Данная зона была гораздо скромнее и в обрамлении меблировки, и в отсутствии огромным панорамных окон, схваченных тяжелыми гардинами — неотъемлемая черта поместья семьи Кароне.
По напряженной спине и расставленным ногам, а также замершей в нерешительности левой руке, костяшкам пальцев, говорившей о напряженном сжатии чехла с оружием.
— Вы похожи, — развернулся мужчина, улыбнувшись одними губами, имея в виду мое фамильное сходство с Венонной Кароне.
Да-да, была такая негласная традиция у нас в семье, которая как-то оборвалась на отце по воле матери: сначала первенец Беорегард Кароне женился на девушке из другой правящей фамилии по имени Брьянна и родился у них наследник, которого назвали Вилберн, а тот в шутку ли или всерьез, но связал себя узами брака с прабабкой Венноной. Дед Гасион не успел появиться на свет, как был именован соответствующе обычаю, а благодаря своей известной педантичности выбрал супругу Гарраят. Поэтому неудивительно, что имя своему отпрыску они дали на следующую букву алфавита — Джеймс, а тот женился на Джулии. И откуда взялся Тиоран? Да, говорят, в свое время разразился большой скандал по этому поводу с отсылками на проклятье, но пока род Кароне скорее процветает.
— Отдаленно, — не могла принять я этот комплимент из уст уже дорогого мне аулона. Ведь барды сравнивали прабабушку с красотой звезды Уссри — самым ярким объектом после Солнца, двух Лун и трех известных планет на небосклоне. Этот сияющий шар в Центр-Исите видно в южной части свода: в мустум – утром, брум – всю ночь, а в вернум – в первые часы после захода солнца.
Вообще я не готова была перед самым его отъездом обсуждать свою родословную или о том, как копна волос преобразилась и стала напоминать насыщенный оттенок горького шоколада.Вот всего в нескольких шагах стоит мужчина, который долгое время являлся не просто учителем, маэстро, наставником, а другом или даже больше. И теперь он просто так хотел нас покинуть, без должного прощания, объяснений?
Я бы и рада была все это обозначить в слова, сформулировать грамотно мысли, да так, чтобы звучало вовсе не обвинением, но позволяло постичь ту глубину утраты, которая начала свое образование в моем сердце.
Однако от первого взгляда все естество как пронзило насквозь, воздух загустел и перестал попадать в легкие. Вокруг скопилось дымка, отделяя фон, декорации от главного действующего звена. Абрис губ, загадочные тени сгустившиеся у голубых глаз, игольчатая челка двухцветных волос, рассекающая лоб.
Поль выглядит очень молодо, едва ли дашь больше двадцати восьми, хотя он уже пересек рубеж за тридцать лет: профессиональный размах плеч и мышцы, что играют под свободной белой рубашкой, на поясе покоятся именные апрадиты. Никакого багажа кроме черного футляра, в котором скрывалась пара сабель. Именно они-то и подтверждали серьезность намеренья в отъезде.
Неспешным шагом подхожу поближе, хотя все еще забываю как дышать и колени подрагивают от напряжения. Где-то на задворках сознания, я понимаю, что происходит, но боюсь озвучить вслух, потому что в расширенных зрачках напротив не вижу ничего нового, будто я все еще шестилетняя дочка теневой фамилии.
— Это было честью учить тебя, Элая, — голос Девирне мягкий и как будто обволакивающая патока.