— Дорогие мои, — прижав руку к грудной клетки, только и могла вымолвить, рассматривая тонкую фигурку Рангог, кажется в льняном фартуке с вышивкой, порхающей вдоль циркульного гиганта со связкой из свечей, которыми вполне умеючи пронизывала взбитый крем. — Спасибо за этом.
Потом шум стал достигать невероятных децибелов, складывающихся из кутерьмы звуковых поздравлений,топовое место с отрывом в три голоса занимало напутствие об обретения счастья.
Сначала меня все же подвергли обязательной традиции почитателей богини Демионы, отвечающей за плодородие и жизнь: в шестой день каждого месяца, в ее день рождения, на алтарь ее баргота возлагался тарт, пропитанный сиропом липы, по форме абсолютно круглый, напоминающий обе луны. В этот типичный пирог вставлялись свечи, которые гасли от близости священной эманации. Вот и мне пришлось вдохнуть полной грудью и разом выпустить ртом сильную струю воздуха. В голове пронеслась единственная мысль, ради которой я и затеяла эту поездку.
— И чего ты хочешь? — шепнул рядом Леон Партовс, подавая мне бисквитный многослойный кусок с целым ядром ореха и черной неопознанной ягодой.
— Скажу, не сбудется, — благодарно кивнула и улыбнулась строевому одними губами.
К продолжению веселья, которое бесспорно, было необходимо всему экипажу, который успел устать от бесконечно тянущегося векового льда — из-за того, что тот легче воды, а также благодаря пузырькам воздуха, находящимся в кристаллах, айсберги имеют хорошую плавучесть и часто выныривали из тумана в опасной близости от борта корабля абсолютно внезапно — присоединяться совершенно не хотелось, несмотря на свою причастность и вину в организованном торжестве.
Подгадав наиболее удачный момент, скрылась за дверьми, ведущими на сходни — далее по ним я добралась жилого уровня под палубой полубака, в кормовой надстройке с комнатами, камбузом, рефрежаторными установками, техническими помещениями и даже двумя банями. В своем распоряжении команда, даже несмотря на стесненные обстоятельства, имела достаточно большую по площади кают-компанию. Тут же находился общий корабельный гальон и медпункт.
Однако мне следовало пройти дальше — в носовую рубку с двумя отдельными комнатами, чье убранство зеркально повторяет друг друга. Я заведомо знала, что соседняя комната пустовала и ее временный хозяин, который прокладывает путь Играсиону путем разрезания и расталкивания ледовых масс перед узким и длинным корпусом, мерз выше, на палубе, но не смогла сдержать рефлекса провести пальцами по шершавому полотну древесины створа.
Что за глупость, которая разжигает внутреннее раздражение и чувство отвращения к себе?
Перед лицом тут же, будто по мановению волшебной палочки, возник совершенно другой образ, не тот, что терзал думы и будто бы обжигал своим присутствием рядом, заставлял волосы на затылке шевелиться против ветра в последнее время, а другой, более привычный: угловатое лицо с широкими острыми скулами, квадратным подбородком, вздернутым носом, тонкими губами и дугами бровей, обрамленное волосами из черных и белых прядей.
Поль Девирне испугался политики и ушел от меня, прекрасно осознавая, что жить в дали для двух сакаре не просто болезненно, но и разрушающе. Именно когда Томми развеял мою химеру, которой страшилась все четыре года, рассказав целую историю о встрече на Махре, недолгом разговоре и пленении, я, не ведая, что делаю, отправилась на поиски, чтобы узнать, что наш бывший учитель уже обрел долгожданную свободу другой ценой и даже устроился на одной из фазенд в качестве виноградаря. Поверила ли я? Нет, конечно, пока не увидела воочию, прячась за лозами, словно тать в ночи, лишь мельком разглядев такие родные черты, но с явной улыбкой.
Было больно и непонятно, но именно в тот момент родилось желание — сильное наваждение, которое оформилось в новую цель лишь месяцем позже. Буду ли жалеть я о содеянном позже или сейчас, когда что связалась с врагом, ради снятия обязательств, навязанным мне не собственным выбором, пусть и богами? Пожалуй, я больше не простила себе бездействия, ведь для меня пассивность это принятие действительности без попытки изменений. Возможно в тот вечер столкновение с Гасионом в зале для тренировок изменило мое мировоззрение, не сразу, но основательно.
Фрагмент 4
Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.
Карл Густав Юнг