Каждый куст висит над землей и его щедро пронизывает знойное солнце. Для полноценной спелости побегам, облепляющим словно лозу вытянутыми эллипсоидами, необходимо греться под теплыми лучами еще не один день, чтобы достичь того состояния, когда плод признают пригодным для использования в нектар.
На новом месте черенки прижились довольно быстро и хорошо, заметила одна из женщин, проводящая экскурсию вдоль всего холма, покрытого двухкилограммовыми гроздями по каждой тропе насаждений. Укрупленная формировка давала большое количество урожая, это было видно уже по тому как по обеим сторонам всех выкопанных траншей с дренажем цвели и благоухали плоды винограда.
Смешавшись с толпой туристов, которые, как ни странно, бывают и на юге Махра — экзотические места всегда привлекали любопытствующих, буде те опасны и непредсказуемы, я скрывала часть лица полами широкой шляпы, скрывающей от холодных муссонов.
Наша тропа была заведомо вытянута по направлению с юга на север, как объяснили впоследствии, точно также обдумано вырытая земля складывалась в определенное место, где смешивается с песком и перегноем.Возможно, для дневного променада подобная земля и была неудобной, зато для ягод наиболее удачный вариант. Вот и покров моих ботинок давно приобрел пыльный налет, благодаря нескольким особо рыхлым участкам, однако это лишь подстегивало притворяться обычным путешественником, воровато озираясь на работников фазенды.
— Выращивание культурного винограда началось в данном месте приблизительно 6 000 лет назад, — продолжала вещать местная гид и по совместительству бурмистр нескольких плантаций в этих краях. — Задолго до событий в Огненной войне, разверзнувшейся на Савартании в 115 году от Великого Землетрясения.
На этот момент мы уже пригубили, гордо можно сказать — продегустировали, несколько коллекционных бутылок, которые входят в портфель самых элитных мировых напитков, ведь общая годовая реализация на международном рынке от округа Маргио составляет больше половины от объема всего нектарного производства. Хотя и репутация у Материка Всех Рас была скверной, если не сказать больше — тот слыл самым темным и опасным местом, в качестве и выдержке окрестного алкоголя не откажешь, он самый отборный.
Несмотря на трезвость ума, полдневный зной, когда солнце только-только стало смещаться из точки зенита, на лбу уже появилась испарина, ноги начали заплетаться и в целом, хотелось поскорее закончить спасательную операцию. Но я продолжала себя уговаривать, что одним глазком взгляну — успокоюсь и...
— Элая Кароне, — удивленно воззрился на меня смутно знакомый блондин, впрочем он принадлежал расе касартов, поэтому и не отличался особым оттенком в шевелюре, так как все они абсолютно лишены пигмента. А вот красная татуировка мгновенно придала ясности. — Последний раз мы встречались в Таркмалуте, когда… — небольшая пауза будто далась с каким-то трудом, сразу пошевелив ворох той тревоги и переживаний, которые роились в душе при пропаже братьев.
Семья Васт никогда не отрицала своей принадлежности к рабовладельческой гильдии, а сам Форнгтон II так в открытую покрывает многие противозаконные деяния Самутона. Однако пока совет так и не решился поставить ультиматум в открытую, ведь действия группировки не выходят за рамки Махра.
— Передал мне на руки Сэма и Окане после плена! — голос звенел, но я тут же заозиралсь в беспокойстве, туристы успели отдалиться, но кто-то продолжал бросать любопытные взгляды в нашу сторону.
При тщательном рассмотрении территории показалось, что рабочих поблизости нет, однако дергать удачу за хвост и быть узнанной мне пока не хотелось бы.
Вот теперь в фигуре рядом я даже признала в нем Иарота — старшего сына ненавистной семьи Васт.
— Ты разве не покинула Махр? — удивление в черных глазах, где зрачок цветом сливается с радужкой, или, по крайней мере, строго демонстрируемое замешательство. Возможно этот мужчина неплохой актер, потому что я сильно сомневалась в его неосведомленности об истории моего сакаре.
— Некоторые обстоятельства заставили меня сюда вернуться, — пожала плечами, выказывая скуку.
Расшаркиваться перед персоной, имеющей непосредственное, хоть и косвенное, отношение к торговле живым товаром, совершенно не хотелось. До сих пор при воспоминании недавних событий хотелось рвать и метать при одном взгляде на касарта.
— Продолжение спасательной миссии? — переняв хандрящую манеру общения, поинтересовался тот.
Я уже приоткрыла рот в желании ответить, но тут взгляд скользнул за спину, там, где в нескольких шагах расположились двое мужчин, в этом месте тропинка как раз резко виляла направо, поэтому частично нас от работников скрывала густая лаза, а вот их фигуры можно было прекрасно рассмотреть: тот гизард, что был спиной, хорошо признавался за счет очень смуглой кожи на мускулистых руках с высоко закатанными рукавами, череп лоснился от света, выделяемого атмосферой, отчего метки на затылке особенно ярко выделялись. Но не он являлся признаком моего повышенного внимания, а сосед с плетеной корзиной. Сомнений в том, что передо мной стоял Поль Девирне не было, как и в том, что он шутливо, почти счастливо улыбался, хотя был волен в своем желании поехать мне на встречу, объясниться и прервать то щемящее чувство, что порождало расстояние.