Политика, что б ее. Если маэстро и перестал быть бесправной марионеткой в руках Самутона, я осталась дочерью Гасиона Кароне.
— Элая, тебе дурно? — заботливо придержал меня за плечи позабытый Иарот, когда мой корпус пошатнулся в глазах заплыли кляксы.
— Нектар коварен, — почти прошептала в миг пересохнувшими губами. — Отведи меня, пожалуйста, на склад, я бы хотела смочить горло.
Васт бросил понимающий взгляд через плечо, коротко кивнул, попробовал облокотить меня на себя, но после и вовсе подхватил на руки, ибо ноги совсем перестали меня слушаться и даже со страха мне почудилось — отказали.
— Еще? Тебе лучше?
За пятиминутную передышку мне удалось восстановить пошатнувшееся равновесие и отставить без тремора граненый стакан в сторону, промокнув рот протянутой салфеткой. Прохладная жидкость должно смочила связки, позволяя заново говорить.
— Спасибо, — для верности прокашлялась, — мне уже значительно легче.
Мужчина продолжал хмурить широкие белые как снег брови и смотреть на меня с некой озабоченностью. Неужели и правда разволновался, что дочка теневой семьи помрет на его землях? Почему-то сомнений, что на деле эти владения, как и сама бурмистр с потрохами, принадлежали старшему потомку из Вастов, на этот счет не возникало. Выглядел он величественно, будто сам монарх спустился к простым смертным и осматривает свою вотчину на предмет осложнений.
— Ты искала своего сакаре? — не в бровь, а в глаз. Впрочем, поморщилась, ожидала, что этот расчетливый тип умеет складывать дважды два.
— Искала, — бросила в сторону и отвернулась. Раскрывать душу ни сама атмосфера, ни собеседник желания не вызвали.
Немного помолчали, что в бочках рядом даже было слышно какое-то бульканье, видимо активизировался процесс брожения или еще какая метаболическая процедура неведомой фильтрации. Это даже немного отвлекало.
— Я узнал все от Сеибса. — в голосе сталь, а выражения не видно, я все еще уставилась на каменную кладку стены. — Поверь, избранную направленность своей семьи я не поддерживаю, Самутон мне так же ненавистен.
Продолжаю игнорировать, хотя против воли до побеления в костяшках, сжимаю кулаки — да что ему вообще известно о ненависти?
— Я сразу же разыскал Поля и даровал тому свободу, даже снабдил кошелем и доступом к собственной чарити для доставки вестей близким.
Каждое слово било не хуже камня куда-то поддых. Я уже отчетливо чувствовала, не слышала, вибрацию в грудной клетке подобно хрипам.
— Связи помогли, — не спрашивала скорее утверждала, сцепив руки в замок. Так положение показалось наиболее устойчивым, иначе ладони даже чесались, как хотелось впиться ногтями в лицо мужчины.
— Он попросил об одолжении найти наиболее безопасное и доходное занятие в пределах Махра, — касарт, казалось, не слышал укола, — вот почему я устроил его на эту плантацию к бурмистру Индире Этери. Она хоть и человек. но весьма честных правил, наиболее совестливая из всех в провинции Зиол.
Выходит, за четыре с половиной года ничего для нас не поменялось кроме багажа знаний за плечами: мастер Девирне не готов нарушать границы, на которые указал дед, тут даже закон сакаре не удел.
Реакция любой расы на несправедливо причиненное огорчение всегда одинакова, будь ты хоть теприхон, биосаг или аулон, оскорбление, а также вызванные этим отрицательно окрашенные эмоции начинают грызть внутреннее составляющее, оттачивать желание отречения. Это правило сработало и со мной, и если подростком любой поступок отражался сомнениями в самой себе, то вырастая, я стала менять восприятие к окружающему.
— Спасибо. — почему излить благодарность показалось важным, как и встретить прямой взгляд, погрузить в эти черные колодцы на время и не вздрогнуть, как это было поначалу. Иарот не был обязан ни в случае с братьями, ни здесь проявлять свое благородство, и пусть то построено на костях, потому что гильдия рабовладельцев язвой разрасталась на Савартании под началом его же семьи, но конкретно этому Васту за Окане и Сэма, и в особенности Поля я готова была дать шанса пусть не в дружбе, но в приятельстве.