Он сжал мои пальцы своими, едва касаясь, почти невесомо. Этот ритуал — знак одобрения не был распространен на Центральной земле, но иногда был замечен у аборигенов так воины показывали друг другу, что у них нет оружия. Также я знаю, что его используют как гарантию добрых намерений в отношении партнера, а также для проявления уважения друг к другу, поэтому не спешила разжимать руки. Иарот заслуживает шанса.
Фрагмент 5
Возможности человека не измерены до сих пор. Судить о них по предыдущему опыту мы не можем — человек еще так мало дерзал.
Генри Дейвид Торо
Это были ледяные просторы заваленные огромными белыми сугробами в рост не то, что с человека, с теорана. Вьюга кружит и завывает, создавая воронки из кружащих хлопьев. Сверху сыплет белым серебром, как маленькие шурикены — меткие и опасные.
Золотой шпиль, в свете прожектора маяка, отраженном ослепительно белым снегом, пронзил небо с восьмигранной башней ярко-желтого цвета внезапно. Его пика завершалась высоким пирамидальным шатром. Такое расположение трехъярусной башни не было случайным, так как она являлась геометрическим центром здания и состояла из стержня с основанием, внутренней площадки и наконечника.
Баргот? Признала в строении схожие ритуальному зданию черты: высокие резные деревянные входные двери, кирпичная кладка, трапецевидные окна. Да и само оно было внушающим, почти что достающим до той горы, на фоне которой было возведено. Как мы такую махину сразу не заметили с берега? Уж больно ослепляюще отражаются лучи солнца от шпиля, режут сетчатку.
— Он не каждому доступен, — незаметно со спины подкрался касарт, заставляя вздрогнуть.
Остальная команда осталась у пристани, пришлось долго и упорно втолковывать, что ждать меня более пяти дней не стоит, их капитан либо быстро возвратиться, либо сгинет. Почему-то слово старшего по званию для экипажа в данном конкретном случае никакой ценности не несло, первый помощник терой так вообще едва не увязался следом.
Подошедший ко мне мужчина также кутался в теплый шарф, скрывающих лицо от резких струй пронзающего ветра, и заодно пряча вытатуированный красный символ на щеке — знак первенца в семье касартов.
— Чей он? — перебирала в голове весь доступный знаниям пантеон, но такого теплого цвета не замечала ни за одним из богов, да и, если совсем честно, такого типа духовные здания мне встречались впервые. Вот багорты, посвященные Лоджинии доводилось часто видеть: в честь владычицы океанов и морей ярко-голубые сооружения стояли почти в каждом прибрежном поселении. Для Салмдат же — богини смерти и покровительницы мертвых, построек было в разы меньше, и чаще на малонаселенных землях близ местных кладбищ, но и те выделялись мрачной чернотой, а чёрный с серебряным баргот, металлические детали делаться либо серебряными, либо золотыми.
— Ничей, это самый древний из ныне существующих, — коротко ответил Иарот, подставляя ладонь в шерстяной перчатке на манер козырька, смотреть вперед было поистине тяжело, глаза слезились даже не на таком равнинном месте, которое мы в итоге достигли и решили сделать короткую остановку.
Зелье уже было заготовлено заранее и хранилось в суме через плечо, мысль о котором, признаться, нескончаемо грела бок. Изначально, увидев переплет легендарного дневника Сатору, я не поверила в его оригинальность. Помнится не так давно в Сирте ребята пытались раздобыть тетрадь у Агарата для восстановления карты, так огненноволосый четырехрукий эпигон тиоранов наотрез отказался отдавать подлинник в чужие руки. Однако позже, полистав разлинованный альбом с выведенными от руки одинаковыми рунами, я убедилась, что тот действительно принадлежал едва ли не античному предку. Каким образом мемуары Сатору попали в руки к Иароту, тот отказывался рассказывать, однако подробным рецептом экспериментального зелья, которое создатель испробовал на себе, поделился. Наши собственные изыскания касарт упорно называл законом противодействия, благодаря чему были совместно выверены противоположные ингредиенты нежели в инструкции.
— Этот багорт я нашел в старых летописях, еще до Великого Землетрясения, когда абарх-шах жили вместе со своими творениями, — пытаясь перекричать ветер, Иарот также смотрел на поражающую воображение архитектурную композицию.