Мейбл прикусила губу, не в силах понять, где правда, а где собственные домыслы и фантазии.
— Не знаю, чему мне верить, — с горечью прошептала она, боясь, что, доверившись Корте, погубит себя.
— Солнышко… — ласково сжал он ее пальцы, — дорогая моя…
— Не называй меня так! — остановила она Виктора, подняв на него глаза, полные слез.
Она тут же смахнула их, постеснявшись косых взглядов пассажиров.
— Послушай, — вняв ее просьбе, сказал Виктор, — я догадываюсь, что за глупые мысли не дают тебе покоя. Ты ведь вбила себе в голову, что я собираюсь жить с тобой и одновременно продолжать «связь» с Лорной…
— А разве это не так?
— Неужели ты настолько низкого мнения обо мне? — Виктор с горечью посмотрел на жену. — Ты и сына будешь вольно или невольно настраивать против меня…
Мейбл растерялась. Она не ожидала подобного поворота разговора, который все больше заходил в тупик.
— Не могу понять, откуда в тебе это презрение ко мне, — продолжал Виктор. — Или я ошибаюсь? Скажи, ты каждого мужчину подозреваешь в низости или только меня одного? Вероятно, твое представление основывается на том, что в нашем роду все такие.
Мейбл бросила на мужа удивленный взгляд.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что я — Корте. А следовательно, способен на все. Ведь твоя бабушка считала меня бандитом. Впрочем, как и всех корсиканцев…
— Оставь наконец в покое старушку с больным воображением и старые семейные размолвки! — вспылила Мейбл. — Я видела, как задушевно беседовали твои родители и мой отец во время свадебного застолья. Все хотят забыть о прошлых недоразумениях, кроме тебя одного. Но если я и впрямь сказала что-то обидное… прости меня, пожалуйста…
Виктор залпом допил остатки виски.
— И ты меня прости…
8
Вилла в окрестностях Алерии оказалась небольшим уютным домом, одиноко стоящим на высоком каменистом морском берегу с узкой полоской песчаного пляжа. Попасть на него можно было по тропинке, петляющей среди редких деревьев, или по выбитой в скалистой породе лестнице. Участок окружала невысокая каменистая стена, на углах которой стояли лепные вазы с алой геранью. Вход в дом был через веранду, уставленную белой мебелью с розовой обивкой.
Поднявшись вслед за несшим чемоданы Виктором на второй этаж, Мейбл задержалась у окна на лестничной площадке. Ее очаровал открывшийся отсюда вид на бирюзовое море, скалы, местами поросшие кустарником, и пляж с манящим золотистым песком.
— Тебе здесь нравится? — услышала она голос Виктора, отвлекший ее от созерцания пейзажа.
— Признаться, я ожидала иного.
— Чего же, например?
Она пожала плечами.
— Ну, не знаю… чего-то более фешенебельного.
— А мне казалось, что тебе по душе простая жизнь. Прогулки по пляжу, собирание ракушек… Возможно, я ошибался и ты предпочла бы остановиться в дорогом отеле?
— Нет! — Мейбл резко обернулась. — Я совсем не это имела в виду. Здесь очень мило…
На самом деле ей показалось странным, что Виктор решил остановиться на этой вилле. Подобный вид отдыха был не совсем в его стиле. В конце концов, Корте считался одним из самых высокооплачиваемых парижских юристов. Люди его круга предпочитают более роскошную обстановку. Такие ни за что не стали бы проводить здесь отпуск. Им нужны виллы с мраморными ваннами и самой изысканной обстановкой.
— Значит, простота и близость к природе не чужды твоей душе… — медленно произнес Виктор. — Любопытно, а для меня в ней найдется когда-нибудь место?
Сердце Мейбл замерло. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на него и, лишь когда оцепенение прошло, поинтересовалась:
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Если твое отношение ко мне изменится, у нашего брака появится истинный смысл. И тогда мы сможем быть спокойны за того, кто нам дороже всего на свете.
— Гэри?
Виктор кивнул.
— А тебе не кажется, что твоя игра на чувствах выглядит как откровенный шантаж? Выходит, если мне дорог сын, я обязана быть более благосклонна к тебе? — Глаза Мейбл засверкали гневом. — Разве могу я раскрыть душу человеку, который шантажирует меня?
— И все же я добьюсь твоего расположения и докажу, что я совсем не такой, как ты думаешь.