Однако сейчас, пока стая не отошла от замка на значительное расстояние, бунт был преждевременен, и Гордый Лис, скрипя зубами, подчинялся воле хозяина.
Каждый шаг давался разбойнику с большим трудом: понимая, что здесь сила мага не позволит ему освободиться, он изнывал от желания побыстрее сбросить с себя ненавистные путы.
Наконец стая добралась до реки, и Гордый Лис сделал первую робкую попытку. Маг, сидя у себя в кабинете, весьма удивился, когда пламя факела, через которое он поддерживал связь, вдруг заколыхалось, и контакт с вожаком стаи резко ослаб. На всякий случай Яхм-Коах повторил формулу заклинания и обрел прежнюю четкость видения.
Гордый Лис, не достигнув желаемого, сперва пал духом. Но потом, решив бороться до конца, вызвал в своем воображении настоящую снежную бурю. Огонь отступил.
Тогда воодушевленный победой Лис обрушил на пламя лавину льда.
Теперь уже Яхм-Коах не сомневался: происходит что-то очень серьезное — он теряет контроль. А значит, стая вышла из повиновения. Маг вызвал в памяти заветные слова, и обрушился на непокорного с силой извергшегося вулкана.
Лису показалось, что он плывет через море огня. Воль была нестерпимой. Гордый Лис упал на землю и стал кататься в пыли, стараясь погасить испепеляющий его мозг пожар. Его товарищи недоуменно поглядели на своего вожака. Но Лису было все равно: раз его план не удался и ему суждено подчиняться магу, какая разница, что о тебе думают остальные… Боль слегка отступила. Лис поднялся, покрутил мохнатой мордой, постанавливая ясность мыслей, и низко пригнув к земле голову, бросился вперед.
Вот уже впереди виден мост, на котором застыли всадники, за ним скалы и водопад. Водопад! Сможет ли маг противостоять целому стремительному потоку? И Гордый Лис представил себе этот поток: с хрустальной, искрящейся воды, игривыми бурунами, обжигающими холодом брызг; свободолюбивый разбойник так увлекся совершенством своей иллюзии, что не заметил, как оказался среди людей. А черный маг Яхм-Коах в этот миг с проклятиями сорвался с кресла, окончательно потеряв контроль над стаей.
* * *«И все этому проклятому варвару нипочем!» — думал Козим, наблюдая за перекатывающимися валунами мышц на плечах киммерийца. Каменистое дно реки оказалось непроходимым для лошадей, и их пришлось бросить к глубокому разочарованию коротышки. Перед тем, как они отправились в путь, карлик пожаловался северянину, что холодная вода для него чрезвычайно вредна и опасна. Не то, чтобы он надеялся таким способом чего-то добиться, но почему, спрашивается, не попробовать. В ответ этот медведь-варвар закинул его на левое плечо, так как правое занимала Ремина, и бодро запрыгал по торчащим из воды камням. При каждом таком прыжке, в бок Козима впивалась рукоятка меча, а едва коротышка открывал, рот, чтобы пожаловаться на несправедливость судьбы, как получал новый удар, и у него перехватывало дыхание. Вдобавок, у Козима залило потом глаза, из-за чего карлик потерял способность видеть, а уши заложило от барабанного стука сердца.
— Я вижу мост, а за ним — водопад.
Эти слова киммерийца, с трудом дошедшие до сознания Козима, показались коротышке волшебной музыкой. «Неужели скоро конец мучениям? На мосту, — подумал карлик, — нас наверняка ждет засада, завяжется бой, а я улизну от проклятого варвара. Хватит с меня унижений!»
Конан, ничего не подозревая о коварном плане карлика, уже поднимался наверх по отвесным утесам. В следующий миг он уцепился за деревянную балку, поддерживающую мост, и оказался наверху. Киммериец огляделся. Никого. Тогда северянин осторожно снял с плеча девушку, потом Козима.
Карлик сделал несколько неуверенных шагов и прислонился к перилам. В глазах постепенно прояснилось. В самом деле, здесь никого не было. Какая неприятность! Тяжело вздохнув, Козим поинтересовался:
— Что ты намерен делать дальше? Конан почесал в затылке.
— Полезем в горы. Там нас не поймают.
Козим с ужасом посмотрел на почти вертикальные скалы и срывающийся с них поток волы.
— Конан, я туда не хочу! А вдруг ты сорвешься? — запричитал коротышка.
— Мне бы этого не хотелось, — серьезно ответил варвар. — Ну что, отдохнули? Тогда занимайте свои места. Ты первая, госпожа.
— Поздно! — Ремина показала рукой на стремительно приближающееся облако пыли. — Ты не успеешь нас поднять, они вот-вот уже будут здесь.
Карлик тоже посмотрел на расстелившийся в лихом галопе отряд и повеселел: значит, не все еще потеряно.
Конан мрачно поглядел на горы, на водопад, на разбойников, потом снова на водопад и сказал:
— За водопадом в скале выбоина, возможно, пещера. Переждем там. А когда всадники минуют мост, двинемся наверх.
Козим заломил в отчаянии руки, проклиная Юркий глаз варвара. Надо же, при тусклом лунном свете заметил пещеру за водопадом. Конан бесцеремонно подхватил его за шиворот, но не успел сделать и несколько шагов, как снова опустил на землю. Ремина, которая бежала рядом с варваром, с недоумением спросила:
— Ты передумал?
— Да. Прячьтесь вдвоем, а я попробую их отвлечь. Не разгляжу, что это движется там, по дороге?
Ремина проследила за взглядом киммерийца и невольно вскрикнула:
— Оборотни!
— Вот и причина, по которой я должен остаться.
— Но зачем рисковать? Ты хорошо придумал насчет пещеры, сами боги послали ее нам!
— Кто-то должен остаться. Всадники догадаются, что мы не могли миновать стаю… Но мы могли разделиться, это не вызовет у них подозрений. Все, они близко, прячьтесь скорее!
Козима уговаривать было не надо, но Ремина медлила.
— Конан, а ты?
— Что-нибудь придумаю.
* * *Гордого Лиса трясло в лихорадке: Яхм-Коах шаг за шагом, неотвратимо отбирал у него собственное тело.
Сперва все шло более чем гладко, свобода была получена, власть мага осталась где-то на задворках памяти…
Но потом магический взгляд чародея опять нашел его и обрушил на Гордого Лиса такую сокрушительную атаку, что боль пронизала каждый кусочек тела человека-зверя.
Остальные оборотни в беспорядке заметались по мосту. Гордый Лис, через которого шло управление стаей, вертелся на месте, не отдавая никаких команд. Этим и воспользовался, оказавшийся между двух отрядов Конан.
Сообразив, что в стане врагов происходит что-то неладное, северянин подскочил к одному из всадников, ухватил за ногу и сдернул с лошади вместе с седлом. Бандит привстал и потянулся за клинком, но киммериец оказался проворнее, всадив в живот разбойника острие меча. Потом ткнул окровавленным мечом в сторону ближайшего оборотня. Тот недовольно заворчал. Конан ткнул снова. Тварь угрожающе зарычала, шерсть на загривке встала дыбом.
Варвар продолжал дразнить зверя. Волк изготовился к прыжку. Киммериец, не растерявшись, подскочил к чудовищу и ударил концом меча Прямо по оскаленной морде. Терпению оборотня настал конец, и он ринулся в атаку. Конан ловко отпрыгнул в сторону, при этом его меч описал лугу и оказался в непосредственной близости от зазевавшегося верхового. Разбойник вытер со щеки брызги крови, слетевшие с лезвия меча северянина. Теперь уже тварь рычала и на Конана, и на всадника.
Остальные разбойники, во главе с Кривым Когтем, до того с интересом следившие за проделками варвара тревожно отступили. Конечно, они знали, что под личиной оборотней на мосту сгрудились их товарищи. И недоуменно взирая на возникшую паузу, в целом оставались спокойны: оборотнями управляет маг, и если ему вздумалось помучить варвара перед смертью, то — пожалуйста. Но вот лошадям этого не объяснишь, кони не слушались седоков и со страхом косились на снующих у них под ногами огромных серых волков.
Кривой Коготь, до которого наконец дошло, чего именно добивается варвар, рявкнул, стараясь перекричать рычание зверей и конский храп:
— Осторожно, он хочет натравить их на нас! Ни в коем случае не ввязываться в драку. Назад! Назад! Очистите мост!