— Вы мне можете объяснить, что происходит? Ведь в ваших магазинах продаются тысячи таких икон…
— К сожалению, не краденых.
— Икона краденая? — не поверил Кантона.
— Да, и третий месяц находится в розыске.
К тому же, как вам, скорее всего, известно, она является национальным достоянием и не подлежит вывозу за пределы России. А значит, у вас в багаже обнаружен контрабандный товар. Так вы можете назвать фамилию и место жительства человека, который не пожалел столь ценного подарка?
— Черт! — Кантона схватился за голову. — Я французский бизнесмен, а не контрабандист!
Капитан согласно кивнул и, заметив толпу пассажиров на следующий рейс, которые собрались у стойки регистрации и с любопытством слушали разговор, махнул в сторону дежурной комнаты:
— Давайте не будем привлекать внимание посторонних…
— Я опоздаю на самолет.
— Вы уже опоздали.
Светку выпроводили в зал ожидания. В тесной дежурке Кантона плюхнулся в кресло и резко забросил ногу на ногу.
— В моей репутации вы можете убедиться, позвонив губернатору области, — возмущенно сказал он.
— Вам подарил икону губернатор? — поднял усталые глаза на француза милиционер.
— Мне ее презентовал депутат областной думы.
— Я бы очень хотел знать его фамилию.
— Михаил Петрович Пантов.
Капитан потянулся к телефону.
— Мне начальника областного Управления внутренних дел. — Через секунду, коротко объяснив щекотливую ситуацию, он долго слушал абонента, молча кивал, в чем-то соглашаясь с ним, и наконец, положив трубку на аппарат, без всякого выражения посмотрел на Кантона. — Месье, вы будете отправлены в Москву следующим рейсом. Но икону придется изъять.
Светки в зале ожидания уже не было. Кантона набрал номер гостиницы, но длинные гудки известили его, что номер был пуст.
Француз опустился в кресло: почему же она не дождалась, когда он выйдет из комнаты милиции? Неужели и она, испугавшись, посчитала его за контрабандиста?
Он устало закрыл глаза, перебирая в памяти события последнего времени. Ни с того ни с сего исчезнувший в неизвестном направлении банкир Бурмистров, который просил посодействовать в открытии для него банковского счета в Монако. Губернатор, который за вознаграждение готов был за бесценок уступить ему важнейшие для области объекты. Депутат думы Пантов, который разбрасывался крадеными иконами. Все это уже открыто попахивало криминалом, в который втягивали и его, Пьера Кантона.
«Господи, — подумал он, — куда меня занесло!»
Кантона закинул сумку на плечо и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.
3
Вторые сутки Эдита не вставала с постели. Заметив хандру дочери и обнаружив рядом с кроватью две пустые бутылки из-под коньяка, Хоттабыч утром отвез, а вечером сам забрал Фильку из садика. Он даже не поинтересовался, что произошло. После последнего выяснения отношений, когда Эдита сказала о беременности, они ни словом не перекинулись друг с другом.
Она достала початую бутылку водки и отхлебнула прямо из горлышка несколько глотков. Напиток показался ей совершенно безвкусным, но голова закружилась, и Эдита, не выпуская бутылки из рук, поспешила к кровати.
В памяти возникали отрывки из ужасающей сцены. Она долго нажимает пальцем на кнопку звонка, и когда дверь наконец распахивается, видит усыпанное бисеринками пота лицо Пантова. «Ты-ы? — удивленный ее неожиданным появлением, он застывает в дверях. — А мне показалось, что вернулся помощник…» Она отталкивает его и, ни слова не говоря, устремляется в спальню, по пути опрокинув журнальный столик с выпивкой и закусками. Какая-то совершенно голая девчонка натягивает до подбородка одеяло…
Пантов, даже не пытаясь запахнуть халат, бежал следом за ней по лестнице, стараясь ухватить за руку: «Эдита, я тебе все объясню. Послушай!» Она остановилась, презрительно усмехнулась — какие уж тут объяснения! — и с внезапным презрением оглядела его. Волосатая грудь, отвисший, со множеством жировых складок живот, худые кривые ноги — что она в нем нашла? Он наспех запахнул на груди полы халата: «Послушай…»
Эдита собрала последние силы, раздался звонкий шлепок. Щека Пантова побагровела.
— Это тебе мой должок. За Париж, за Ниццу, за свадебное платье…
Хватаясь за перила, она устремилась вниз.
…Просыпаясь, она снова и снова вспоминала тот голос: «Приезжайте. Третьей будете». Где-то она уже слышала этот голос. Где? Ах, да — в казино. Пантов пригласил ее в казино. Она была в прекрасном вечернем платье, и они встретили Агейко. А потом началась драка, и помощник Пантова, норовя ударить носком ботинка свалившегося Агейко в живот, негромко поучал его тем же хрипловатым голосом: «Получай, падла, получай!»