Видимо, Пантов изменил не только ей, но и преданному псу из окружения, которым любил покичиться. Иначе тот не набрался бы храбрости позвонить ей и предупредить о похождениях патрона. Какой стыд! Как ловко ее обвели вокруг пальца! Но разве не сама она поддалась обману и соблазну — дорогие вещи из бутиков, поездка за рубеж. Ведь он никогда не любил ее. Ее просто купили, как покупают высокооплачиваемую проститутку. Купили… Ее? Или расположение отца, спикера?
Она снова потянулась к бутылке и, не поднимаясь, допила водку до дна. Нет, так просто она его не оставит! Надругательств над собой не позволит.
Эдита потянула к себе телефон и дрожащим пальцем кое-как набрала номер.
— Приемная депутата Пантова.
Тот же голос — «Третьей будете…»
— Ты-то мне и нужен.
Трубка молчала. Абонент, видимо, догадался, с кем разговаривает.
— Если не хочешь неприятностей, мы должны встретиться.
— Чем могу быть полезен? — наконец раздалось на другом конце провода.
— Во-первых, мне нужна эта сучка.
— Через час я заеду за вами.
«Восьмерка» стояла за калиткой с открытой передней дверью. Но Эдита села на заднее сиденье. Какая ирония: помощник Пантова может стать ее партнером по мести.
— А тебе-то он чем насолил?
— Насолил… — неопределенно ответил Вован и, положив руки на баранку, опустил на них голову.
— Ты поможешь мне?
— Что вы собираетесь делать?
— Я хочу убить его.
Вован с усмешкой вздохнул:
— Хотеть-то не вредно, но кто ж вам это позволит! Идет избирательная кампания, он постоянно у всех на виду. Да и мне за решетку не хочется. — Он вдруг повернулся и, как показалось Эдите, с сомнением посмотрел на нее: — А может, проучить девчонку? Она ему очень дорога.
— Где она? — решительно спросила Эдита.
Он посмотрел на часы:
— В данное время в аэропорту.
— Поехали.
Она оставалась в салоне, пока Вован почти бегом помчался в здание аэровокзала. Через десять минут, держа возлюбленную шефа за руку, он вернулся к машине. Девушка шла покорно, не сопротивляясь. Но, увидев Эдиту, насторожилась.
— Садись, — приказал Вован и открыл переднюю дверь.
— Но ты ведь сказал, что со мной хочет поговорить Виолетта Павловна! — она попыталась освободить руку от цепкой хватки Вована.
Но он, не желая тратить времени на уговоры, оглянулся по сторонам и что было силы толкнул ее на сиденье. От неожиданности Клякса потеряла равновесие и ударилась головой об угол дверцы.
— Он будет ее искать? — задала один-единственный вопрос Эдита, когда они возвращались обратно в город.
— Это будет тяжелым ударом для него, — Вован усмехнулся. Он знал, что Пантов теперь уже никогда не вспомнит о Кляксе. Для него она пройденный этап. Но он, Вован, не забудет, каким унижениям подвергся из-за этой проститутки. А Эдита? Пусть тешит себя иллюзиями, что отомстила Пантову. — Но вам нечего бояться. Искать ее никто не будет. Залетная бабочка в списках нашего города не значится.
Они подъехали к даче, и Вован, взвалив на себя так и не пришедшую в сознание Кляксу, понес ее в дальний угол сада, где размещался старый глубокий погреб. Вот уже несколько лет никто в него не спускался.
Эдита прошла к бару и достала очередную бутылку. Сделала несколько глотков и медленно опустилась на пол.
4
Так и не дозвонившись домой, Хоттабыч спустился к автостоянке. Он успокаивал себя тем, что Эдита все-таки пришла в чувство и теперь вместе с Филькой где-то в саду.
Длинный черный лимузин Егеря уже поджидал его. Водитель учтиво раскрыл перед ним дверцу, и Хоттабыч опустился в удобное кресло.
— Я бы мог поехать и на своей машине, — не подавая руки губернатору, сказал он.
— За четыре часа, пока будем добираться до Марфино, обсудим ряд наболевших проблем. — Егерь старался держаться дружелюбно.
— И первая — о снятии с должности начальника областного Управления внутренних дел, — категорично сказал Хоттабыч.
Губернатор сделал вид, что не услышал слов спикера. Впрочем, как бы он ни противился, а с полковником Махиней надо было что-то решать. Если раньше Егерь никогда бы не позволил дать его в обиду, то после событий в Марфино уже был не в силах защитить его. Стихийная операция по разгону митинга, которую санкционировал и которой лично командовал Махиня, обернулась серьезной проблемой. Полтора десятка демонстрантов оказались на больничных койках, у одного — серьезное ранение, несовместимое с жизнью. В их чцсле был и председатель профсоюза марфинских водников Федор Теляшин. Егерь понимал, что теперь даже поддерживающие его политику депутаты не простят, если он будет настаивать на сохранении за провинившимся полковником высокой должности. Мало того, в отместку еще и проголосуют против закона о приватизации. Что ж, тогда он первым принесет в жертву полковника — поставит вопрос о снятии Махини с должности. Может, это даже и выход. Выгодная сделка. Наверняка губернаторская «бескомпромиссность» найдет отклик у многих депутатов и привлечет сторонников.