— А что же тогда воруют?
— В основном картофель да кукурузу с совхозных полей, — махнул рукой в сторону предполагаемых угодий начальник отделения. — Правда, был недавно один случай… Двое лихачей забрались в дом к бабке Аграфене, попугали ее ножом, сняли со стены икону да медный самовар прихватили.
— Раскрыли преступление? — без особого интереса спросил Пантов.
— Нет, к сожалению. Видать, преступники залетными людьми оказались, но действовали по чьей-то наводке. В Марфино почти в каждом доме иконки имеются, но они грабителей не заинтересовали. А забрались к Аграфене. У нее образок старинный, от прабабки по наследству достался.
Пантов, как показалось милиционеру, неожиданно оживился.
— Что за образок?
— Она упоминала Матерь Божию.
— А вы сами-то икону видели?
— Я, Михаил Петрович, в этом деле полный профан. Сам не верующий, и иконы меня не интересовали. А вы, я так понимаю, разбираетесь?
Пантов бросил быстрый взгляд на майора. Не может быть, что сыщик что-то знает о его прошлом? Решив не изображать из себя профана с головой для фуражки, Пантов подумал, что отрицать свои знания в антикварном деле неразумно.
— Когда-то увлекался, — как бы нехотя ответил он и добавил: — Если удастся разыскать икону, могу оказать услуги консультанта. Чем древнее икона, тем больший срок получат преступники за ее похищение…
— Конечно, — согласно кивнул начальник отделения. — Произведение искусства, национальное достояние, пусть даже частное. А тут еще грабеж с применением оружия. По полной программе загремят. И грабители, и наводчики.
— Ну, все, — Пантов поднялся. — Надо еще пикетчиков навестить.
Милиционер взял со стола фуражку:
— Я с вами, Михаил Петрович, мало ли что?
— У вас своих дел хватает. А я своих избирателей не боюсь, — отшутился Пантов.
— Всякое случается, — пробормотал себе под нос майор и направился к выходу.
Забастовочный лагерь, стихийно переместившийся из областного центра в Марфино, напоминал индейское поселение. Несмотря на жару, в центре площади полыхал костер, в который распаренные люди в одних плавках подбрасывали бытовой мусор. В огонь летели полиэтиленовые бутылки, ботва от моркови и редиса, какое-то грязное тряпье. Вся площадь была усеяна хламом, асфальт и газоны — бутылочными осколками, разбитыми вдребезги защитными касками, кусками марли, бинтов, бумаги и картона, обрывками игральных карт, очистками от печеной картошки.
В самом центре умиротворенно расположилась одна группа пикетчиков. Люди вяло переговаривались между собой. Рядом валялись наполненные водой каски. Пикетчики смачивали в воде куски тряпья и прикладывали их к голове. По опухшим лицам Пантов понял, что это и есть его избиратели, которые, как успел подсказать ему майор, накануне перебрали лишнего и теперь поджидали новых подарков на опохмел.
В сторонке еще десятка три человек о чем-то живо спорили. Эти, судя по их промасленным робам, только что покинули рабочие места.
— Это сердюковцы, — кивнул в их сторону начальник отделения.
Увидав кандидата в депутаты, обе группы тут же окружили Пантова. Кто-то радостно приветствовал кумира, кто-то молчал, выжидающе разглядывая высокого гостя.
— Приветствую вас, господа рабочие, — громко произнес Пантов и расплылся в улыбке. — Вот приехал к вам, чтобы поинтересоваться, как дела.
— Разрешите задать вопрос? — к нему обращался пожилой рабочий, в робе.
— Конечно! — ответил Пантов, впиваясь глазами в посмевшего перебить его.
— Моя фамилия Теляшин. Я председатель профсоюзного комитета водников.
— Самозванец он! — вразнобой закричали жаждущие опохмелиться. — Никто его не выбирал! И нет у нас никакого комитета. Комитет у нас тут, среди тех, кто днюет и ночует на площади!
— Тихо! — постарался успокоить разбушевавшихся рабочих Пантов. — Дайте сказать товарищу.
— К сожалению, я вам не товарищ, — спокойно ответил Теляшин. — Мы из другого стана. Так сказать, вражеского. Из тех, кто отказывается пить дармовую водку, которую возят сюда вместо зарплаты. А спросить я вас хотел вот о чем. Даже если, как вы заявляете, мы начнем получать свои деньги, то много ли мы на них разживемся? Вы знаете, сколько получают водники? Скажите, разве это зарплата?
Пантов сдержал гнев и постарался ответить спокойно:
— Зарплата, несомненно, увеличится. Я и фракция моих единомышленников по думе выносим на заседания проект о приватизации водообъектов. Как только он будет утвержден, ваши доходы заметно увеличатся.